ЦБ 18.10
USD 64.01
EUR 70.9

Преследуемая за статью о ФСБ псковская журналистка просит СМИ о поддержке

Прокопьеву обвиняет в «оправдании терроризма» государство, не признающее «Хамас» террористами.

Журналистка Светлана Прокопьева обратилась к прессе с просьбой поддержать ее в защите от репрессий силовиков. Женщине грозит семь лет тюрьмы за высказанное на сайте и в эфире мнение о причинах взрыва управления ФСБ в Архангельске. Ниже мы приводим полностью ее открытое письмо.

«Я публично обратилась ко всем моим коллегам, журналистам, с просьбой опубликовать текст в мою защиту. Там я рассказываю о своем уголовном деле и цитирую свою колонку, ту самую, которая стала предметом уголовного дела», — сказала Прокопьева в эфире радиостанции «Эхо Москвы».


Фото: Facebook Светланы Прокопьевой

Осенью 2018 года 17-летний анархист взорвал бомбу на проходной архангельского управления ФСБ. В прощальном письме он объяснил свой поступок тем, что служба безопасности «фабрикует дела и пытает людей». Вскоре после этого Светлана Прокопьева высказалась на «Эхе Москвы» и на портале «Псковская лента новостей» о возможных причинах произошедшего. Она  назвала теракт «недопустимой, совершенно невозможной и неприемлемой мерой», но выразила мнение, что репрессивная политика государства толкает молодых людей к насильственным методам борьбы. 

Следственные органы возбудили против нее дело по статье об оправдании терроризма. 20 сентября 2019 года она переведена в статус обвиняемой. Следствие не приняло  во внимание экспертизу профессора Михаила Горбаневского (Гильдия лингвистов-экспертов), которая не нашла экстремизма в высказывании журналистки.

Летом 2019 года, еще до завершения следствия, Прокопьеву внесли в реестр экстремистов и террористов и заблокировали ее счета. Теперь дело в суде.

«Это  очевидная попытка расправы с журналистом за высказанное ей мнение, - говорит депутат Законодательного Петербурга Борис Вишневский, глава регионального отделения партии «Яблоко». - Заметим: Светлану Прокопьеву обвиняет в «оправдании терроризма» то самое государство, чьи лидеры принимают в Москве представителей реальных террористических организаций. «Хамас», «Палестинский фронт национальной борьбы» и других, на совести которых тысячи террористических актов. Россия отказывается признавать эти организации террористическими. Вместо этого [для российских властей] «террорист» - Олег Сенцов, никому не причинивший вреда. А «оправдывает терроризм» Светлана Прокопьева, которая, осуждая теракт, пытается понять его причину».

Открытое письмо Светланы Прокопьевой

Я (мы?) — Светлана Прокопьева. Я журналист, и меня могут посадить на семь лет за «оправдание терроризма».
Почти год назад в Архангельске прогремел взрыв. Взрыв неожиданный, ошеломляющий — 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал себя на входе в архангельское здание ФСБ. За несколько секунд до того он оставил предсмертную записку в телеграме. Он написал, что идет на самоподрыв, потому что «ФСБ ****** [оборзела], фабрикует дела и пытает людей».
Этот взрыв в Архангельске стал темой моей очередной авторской колонки на радио «Эхо Москвы в Пскове». «Действуя умышленно», я написала текст под заглавием «Репрессии для государства». 7 ноября программа вышла в эфир, и потом текстовая версия появилась на сайте «Псковской ленты новостей».

Прошел почти месяц, когда ПЛН и «Эху Москвы» прилетели предупреждения от Роскомнадзора — наш квазицензор усмотрел в моем тексте «признаки оправдания терроризма». В начале декабря были составлены административные протоколы, которые в мировом суде обошлись двум СМИ в 350 тысяч рублей штрафа. Одновременно псковский Следственный комитет начал проверку по статье 205.2 УК РФ — в отношении меня лично. Отчетливо замаячила перспектива уголовного дела, но мы смеялись и покручивали у виска пальцем. Да какое, к черту, оправдание терроризма? Роскомнадзор в своих предупреждениях не указал ни одной конкретной фразы или даже слова, где есть «признаки», да и не мог указать — таких слов там нет. Как вскоре выяснилось, это не важно.

6 февраля я открыла дверь на звонок, и десяток вооруженных людей в касках оттеснили меня щитами к стене в дальней комнате. Так я узнала о том, что уголовное дело все-таки возбуждено.

Обыск — мерзкая и унизительная процедура. Одни незнакомые люди роются в твоих вещах, другие безучастно за этим смотрят. Старые записи, кассовые чеки, письма с иностранными штампами — все вдруг приобретает подозрительный, криминальный оттенок, все требует объяснений. Твои вещи, самые важные и необходимые — ноутбук, телефон — становятся «вещественными доказательствами». Твои коллеги и родственники теперь запросто могут оказаться «соучастниками».

Я была еще только «подозреваемой», когда меня внесли в список действующих экстремистов и террористов Росфинмониторинга. Теперь я не могу завести банковскую карту на свое имя, открыть депозит или оформить ипотеку — государство вычеркнуло меня из нормальной экономической жизни.

Им осталось отобрать у меня последнее — свободу — и вот, 20 сентября мой процессуальный статус изменился. Сегодня я официально обвиняемая в преступлении по статье УК 205.2, часть 2 — оправдание терроризма с использованием средств массовой информации. Это штраф до миллиона рублей или лишение свободы сроком до семи лет.

Я не признаю вину и считаю свое уголовное дело банальной местью обиженных силовиков. В том тексте я возложила на них самих ответственность за архангельский взрыв. Я написала о том, что репрессивное государство дождалось ответной реакции. Что жестокая правоохранительная политика ожесточает граждан. Что заблокированные законные пути выталкивают энергию протеста вот в такое, общественно опасное, русло.

Если вы не боитесь, опубликуйте цитату:
«Сильное государство. Сильный президент, сильный губернатор. Страна, власть в которой принадлежит силовикам.
Поколение, к которому принадлежал архангельский подрывник, выросло в этой атмосфере. Они знают, что на митинги ходить нельзя — разгонят, а то и побьют, потом осудят. Они знают, что одиночные пикеты наказуемы. Они видят, что только в определенном наборе партий ты можешь безболезненно состоять и только определенный спектр мнений можно высказывать без опаски. Это поколение выучило на примерах, что в суде справедливости не добьешься — суд проштампует решение, с которым пришел товарищ майор.

Многолетнее ограничение политических и гражданских свобод создало в России не просто несвободное, а репрессивное государство. Государство, с которым небезопасно и страшно иметь дело».

Я по-прежнему так думаю. Более того, на мой взгляд, этим уголовным делом государство лишь подтвердило мои тезисы. «Наказать. Доказать вину и засудить — вот их единственная задача. Хватит и малейшей формальной зацепки, чтобы человека затащило в жернова судопроизводства».

Я не оправдывала терроризм. Я анализировала причины теракта. Я пыталась понять, почему молодой парень, которому жить и жить, решился на преступление-самоубийство. Возможно, я ошиблась в реконструкции его мотивов — и хорошо, если ошиблась! — но никто этого не доказал. Обвинение вместо обсуждения — это, знаете ли, довольно примитивная и грубая позиция. Это кулак в лицо в ответ на устное замечание.

Это кулак в лицо каждому журналисту нашей страны.

Нельзя заранее знать, какие именно слова, в каком порядке расставленные, заденут очередного облеченного властью силовика. Они назвали преступлением высказанное мнение. Они конструируют преступника из человека, который просто сделал свою работу.

По такому же принципу можно выдумать уголовное дело из любого, более-менее острого текста. Достаточно найти «экспертов», которые подпишут нужное следователю «экспертное заключение». Зная об этом, возьмете ли вы в работу проблемную тему? Поставите ли вы вопросы, которые наверняка выбесят власть? Решитесь ли уличить в преступлении того, кто носит погоны?

Мое уголовное дело — это убийство свободы слова. Имея перед глазами мой пример, десятки и сотни других журналистов не решатся вовремя сказать правду.

 

 

 

Комментарии

Comments system Cackle