«А вы, друзья, как ни садитесь…»

И первый на очереди — великий русский баснописец Иван Андреевич Крылов. Знаменитый памятник ему расположен не где-нибудь, а в любимом горожанами Летнем саду. На первый взгляд, место кажется по меньшей мере удивительным. Тем более что окончательный выбор делал не кто-нибудь, а сам государь император Александр II. Ведь на весь Летний сад это единственный памятник. Статуи римско-греческим богам в данном случае в расчет можно не принимать.

Когда после смерти баснописца был объявлен сбор средств на памятник, в качестве места установки называли и Васильевский остров, и место возле Публичной библиотеки, где официально трудился Крылов, и, наконец, некрополь деятелей искусств в Александро-Невской лавре, где он похоронен. Но царственная длань указала на Летний сад.

Неужто обличитель пороков был в такой чести у правящей фамилии? Попробуем проследить царскую логику.

«В далеком прошлом в Летнем саду устраивалось немало диковинных сооружений на потеху и удовольствие гуляющих. Еще в петровское время в саду на обширном прямоугольном газоне по проекту архитектора М. Г. Земнова был разбит зеленый лабиринт. При входе в лабиринт стояла отлитая из свинца и позолоченная статуя великого баснописца древности Эзопа. Самые различные животные — персонажи эзоповских басен, исполненные в натуральную величину из свинца, сверкая позолотой, в живых, естественных позах располагались в бассейнах, декорированных мхом, диким камнем и большими раковинами. Рядом стояли таблички с кратким изложением басен и пояснениями их иносказаний», — читаем мы в одной из книг по истории нашего города.

К середине XIX века лабиринт со всем антуражем был смыт наводнением. Выходит, устанавливая памятник Крылову, лишь восстанавливали структуру сада, при этом греческого баснописца заменили на отечественного. К слову сказать, в одном из первых вариантов памятника предлагалось изобразить Крылова в римской тоге с открытой грудью. Ну чем не Эзоп?

Кроме того, в те годы сад был местом прогулок детей. Помните пушкинское: «И в Летний сад гулять водил»? Место для памятника выбрали как раз в центре детской площадки.

Уже тогда на установку памятников существовала конкурсная процедура. Победителем творческого соревнования стал известный анималист барон Клодт. Тот самый, что изваял знаменитых коней для Аничкова моста.

Надо сказать, что в самой структуре памятника Клодт угадал моду ближайших лет: главная фигура в центре на возвышении, а на ярус ниже вокруг постамента «другие сопровождающие лица». Знакомо? По такому же принципу организован памятник Екатерине II на нынешней площади Островского. Подобная структура и у новгородского памятника Тысячелетию Руси.

Иван Андреевич изображен в своем любимом сюртуке сидящим на камне с книгой в руках. А окружают его, понятное дело, герои басен — звери. И вот тут Клодт в полной мере проявил свое мастерство анималиста и трудолюбие. По словам современников, на четыре года, прошедшие с момента объявления победителя конкурса до открытия памятника, двор Литейного дома, где располагалась мастерская скульптора, превратился в зверинец. Его заполняли клетки с дикими зверями. Часть животных свободно разгуливала по двору. Волка подарили царские егеря. Некоторых животных, в частности овцу с ягненком, осла, журавля, лисицу, Клодт купил сам.

Вот как вспоминал о тех временах сын скульптора: «Эти животные жили у нас как члены семьи. И чего-чего только не было в обширных мастерских отца! Они наполнялись сплошным ревом, воем, блеянием, писком… Все это разношерстное общество жило бок о бок не только в клетках, многие свободно расхаживали по мастерской и по комнатам и были дружны между собой, кроме волка, который не мог удержаться, чтобы не охотиться за кошками». Нередко скульптор навещал расположенный на Мойке зверинец немца Зама, где делал наброски.

После открытия памятника реакция современников была самой разной. От восторга до полного неприятия. Одни считали, что Крылов изображен жизненно и правдиво. А вот Тарас Шевченко считал, что в памятнике недостаточно возвышенности и романтизма: «Монумент Крылова, прославленный «Пчелой» и прочими газетами, ничем не лучше алеутских болванчиков. Бессовестные газетчики! Жалкий барон Клодт! Вместо величественного старца он посадил лакея в нанковом сюртуке с азбучкой и указкою в руках. Барон без умысла достиг цели, вылепивши эту жалкую статую и барельефы именно для детей, но никак не для взрослых. Бедный барон! Оскорбил ты великого поэта, и тоже без умысла».

Но чем читать чужие мнения, лучше сходить в Летний сад и увидеть памятник своими глазами. А то многие петербуржцы, особенно из старшего поколения, помнят Крылова по иллюстрации в школьном учебнике литературы. Тем более, скоро сад зазеленеет и, пока листва не покрылась городской пылью, будет свеж и прекрасен.

Любой петербуржец, который хоть раз в своей жизни в младые ли годы или уже в зрелом возрасте бывал в ТЮЗе, проходил мимо памятника Александру Грибоедову. Хотя лично для меня до сих пор остается загадкой: почему именно его решили увековечить на Пионерской площади перед главным детским театром города? Неужели только потому, что его «Горе от ума» входит в школьную программу?

Нет, конечно, я ничего не имею против свободолюбивого Александра Сергеевича. Сам люблю к месту и не очень цитировать его «служить бы рад, прислуживаться тошно». Но, на мой скромный взгляд, здесь куда логичнее смотрелся бы монумент, например, Корнею Чуковскому. Все ж таки для детей творил. Но когда сначала в 1936-м, а потом в 1945 году принималось постановление Совнаркома СССР, автор «Мойдодыра» был жив и здоров. А памятники на то и памятники, чтобы ставить их после смерти.

Скульптура, автором которой был народный художник СССР лауреат Сталинской премии Всеволод Лишев, была отлита в 1949 году на заводе «Монументскульптура». После этого она много лет пылилась на складе, пока городские власти не определились с местом установки. Только в 1956 году наконец была выбрана территория перед строящимся зданием ТЮЗа. Уже тогда раздавались голоса, что место было выбрано неудачно, поскольку никак не связано с жизнью писателя в Петербурге.

Оригинальностью композиции памятник не блещет: на четырехметровом пьедестале в форме шестигранника установлена фигура Грибоедова, сидящего на стуле. В руках у него книга. Замечаете перекличку с Крыловым? Правда, в отличие от клодтовского, пьедестал прост — на граните лишь написанные золотом имя и фамилия писателя.

Виктор Семенов