Дети — благодарная публика

С великолепным детским художником Виктором Запаренко мы познакомились много лет назад в одной из редакций. Так получилось, что сначала я узнал его, а уже потом мне в руки попали его книги. Они были подарены автором моей младшей дочери, которой тогда шел 4-й год.

Что характерно, у обеих книг были говорящие названия: «Школа рисования» и «Энциклопедия интеллекта». Обе живы до сих пор. Хотя, несмотря на то, что дочь на удивление бережно относится к вещам, вид имеют достаточно потрепанный. И неудивительно: обе были «настольными» книгами на протяжении многих лет. Сначала ребенок просто рассматривал картинки. И хотя рисовать так и не научилась, но когда начала самостоятельно читать — выполнила все задания в «Энциклопедии» от первой до последней страницы. Отчасти я ей завидовал — в мое время ничего подобного не было.

Сегодня Виктор Запаренко — руководитель художественного направления в одном из ведущих детских книжных издательств Петербурга. Издательство — одна комната с забитыми книгами стеллажами, объединенными в центре столами, кофеваркой и диваном. Чтобы никому не мешать, решили побеседовать в припаркованной под окнами машине.

– Начнем с банального вопроса: что нужно, чтобы стать детским художником?

– Надо рисовать с любовью. Все, что ты сам делаешь с любовью, будут любить и читатели. Уже потом со временем и ростом профессионализма появляется понимание того, что нужно. А нужна добрая детская литература, очень грамотная в плане и рисования, и текста. Кроме того, она должна быть полезной. Либо с точки зрения эмоциональной, либо — профессиональной. Под вторым я понимаю основное предназначение литературы, каким оно видится мне: сохранение знаний и передача их следующему поколению.

Конечно же, надо встречаться с детьми. Я стараюсь делать это не реже раза в месяц. Приглашают в школы, библиотеки, детские дома. Провожу мастер-классы, рассказываю, что и как делается: мультфильмы, мимика, эмоции, основы композиции.

Дети — это самая благодарная публика. С каким восторгом они на тебя смотрят! Как-то раз я пришел в класс и поздоровался со всеми детьми «за руку». Так потом, когда пришло время прощаться, они повисли на мне, не желая отпускать. А какие трогательные рисунки дарят! Одна барышня, еще в школу не ходит, нарисовала настоящий комикс про кота. И подписала: «ДЯДИ.ВИДИ.АТ.СОНИ» — каким бы двухметровым и толстокожим ты ни был, такие вещи проникают прямо в сердце. Хочется рисовать так, чтобы каждый из них, и вот эта Соня, испытывал радость, рассматривая твою книгу.

Для них главное — внимание. Если ребенок стоит в сторонке, ты понимаешь, что надо его вовлечь. Кто-то может выделиться рисунком сам, а у кого-то сразу не получается. И когда смотришь потом, как этот ребенок расцветает, нарисовав под твоим руководством, например, человечка, — это счастье.

– Вы начинали сразу с собственных книг или иллюстрировали чужие произведения?

– Первые иллюстрации я нарисовал в начале 90-х. Это было время, когда каждый мнил себя писателем и был готов издать за свой счет книгу. Ну а какая детская книга без рисунков? Был один экстрасенс, к которому я для интереса решил сходить на сеанс, чтобы закодироваться от курения. Он для своих «сеансов» снимал целые кинозалы. К моменту, когда я пришел, он как раз закончил писать свою сказку. И попросил меня проиллюстрировать ее. Я тогда совсем не разбирался в литературе. Это сейчас понимаю, что сказка была… разноплановая. Человек излагал на бумаге все, о чем думал. Были у него места и для совсем малышей, и для детей приличного возраста, вперемешку — то прошлое, то будущее. Одним словом, каша. Но мне тогда было это непонятно, и, честно сказать, не до жиру.

Это сегодня, создавая книги, мы точно знаем, что делаем. Взять, к примеру, нашу серию «Пираты кошачьего моря». Скоро выйдет шестая книга. Здесь сквозной нитью идут особый мир со своей географией, государствами, персонажи со своими отношениями. Но при этом каждую книгу делаем как законченное произведение. Чтобы у читателя не возникало необходимости обязательно искать предыдущую или последующую.

– Вы помните свою первую книгу? Именно книгу, а не иллюстрации к чужим произведениям. Откуда вообще появилась идея рисованных книг? Тех, которые можно назвать книга-игра.

– Во время военной службы я попал в госпиталь. И там для своей дочери на отдельных листах делал рисунки, чтобы она раскрашивала. Попутно придумывал всякие задачки. А потом, когда дело шло к выздоровлению, приятель предложил заехать в типографию к его знакомому, чтобы сброшюровать все это. Приехали, отдали, а когда через два дня вернулись за книгой, там все сидели, решали, отгадывали, проходили лабиринты. Отдавая заказ, попросили подняться к главному редактору газеты. И тот сказал, что это нужно издавать. Где? Как?

Я тогда ничего в этом не понимал. Но мысль застряла. И все в том же 1991-м появилась возможность взять кредит, быстро реализовать книгу и отдать деньги, получив при этом прибыль.

Конечно, занимался я этим не сам. Нашел издателя, принес проект. А дальше уже действовал он. Потом появилась Татьяна Капустянская, которая была вхожа в разные властные кабинеты. Она пробивала путь, а от меня требовала рисовать еще и еще. Так появилась та серия обучающих книг.

Я тогда поставил перед собой задачу занять ребенка, чтобы он не донимал особо окружающих, но при этом занимался полезными для себя вещами. Строил логические цепи, тренировал мозг, решал задачи. Так и получилась книга, в которой надо было нарисовать, решить, вырезать, склеить, прочитать, вникнуть, найти, решить логическую задачу, задачу на сообразительность. Понятно, что при этом оформление должно быть хорошим. Ко всему надо относиться очень серьезно. Что бы мы ни говорили о необходимости заработка, надо понимать: вкладывать художник должен несравнимо больше, чем получает в качестве вознаграждения. В данном случае я говорю о материальном стимуле. Что же касается удовлетворения своей работой…

Ко мне на последнюю встречу пришел молодой человек. Принес ту самую первую книгу и попросил на ней еще раз поставить автограф. Первый был датирован 1992 годом. То есть он все эти годы ее хранил, ходил на многие творческие встречи.

Выходит, что уже тогда я был во многом прав, раз сумел его заинтересовать. Хотя, посмотрев сегодня на эту книгу, понял, что сам из нее уже вырос. Я уже никогда так не нарисую. Но на то время она смотрелась нормально. И хотя стоила недешево — рубль двадцать, была продана стотысячным тиражом. Сейчас о таких объемах говорить не приходится. Мы недавно выпустили у себя в издательстве книгу «Опера. Маленькая музыкальная энциклопедия». Отпечатали тираж 4000. Выпустили перед новым годом, и тираж уже кончается. И это по нынешним временам считается коммерческим успехом!

– В начале 90-х из-за рубежа хлынул поток дешевых переводных книг. Как тогда нашей книге, особенно рисованной, трудоемкой, удалось выжить?

– Дело в том, что интересные книги с иллюстрациями, которые стоили больших денег, нашими предпринимателями не закупались. Покупался экземпляр, показывали художнику, говорили: «Хочу так же»! Так что многие «западные» книги рисовались здесь. Потому как заплатить авторам ТАМ большинству издателей было не по карману. И художники сидели, перерисовывали заграничное. На самом деле я рад, что те времена почти ушли.

– Насколько сложный рисунок нужен ребенку?

– Все зависит от возраста. Некоторые родители не согласятся, но, на мой взгляд, маленькому ребенку нужна не столько техника, сколько узнавание. Он будет искать на странице белочку или ежика. Помимо этого ему важны эмоция, динамика. Он живет в бешеном ритме. В таком же ритме воспринимает окружающее.

С возрастом больше внимания начинают уделять деталям.

– В вашем арсенале книги от какого и до какого возраста?

– От пяти и до совершеннолетия.

– Не пробовали рисовать не для детей, а для их родителей?

– Среди книг для взрослых сегодня я для себя работы не вижу. Взрослая литература, с точки зрения бизнеса, стремится уменьшить себестоимость, и иллюстрации — первое, от чего отказываются издатели. Классику можно издавать с тем, что нарисовано так давно, что не требуется покупки прав. Или наоборот: создаются книги дорогие, подарочные — и я довольно реалистично себя оцениваю: не мое.

Наверное, комиксы мне были бы очень близки. Но как часть «взрослого направления» они у нас не приживаются, несмотря на то что их начинают потихоньку любить и есть некоторое количество фанатов. При этом комиксы — очень трудоемкая работа, но платить за нее адекватно затратам никто пока не собирается. «Нарисуйте мне тут комикс», — нередкая просьба. Дальше озвучивается цифра как за одну иллюстрацию. С точки зрения выступающего заказчиком издателя все логично: комикс занимает в книге места столько же, сколько иллюстрация. Но кто бы еще понимал, что на самом деле это, скажем, десять разных иллюстраций! Я уж не говорю о других сложностях создания… В общем, очень и очень жаль. Мне бы, пожалуй, хотелось.

Беседовал Валентин Светин