Любовь Носова: Музыка — это мой выбор, моя профессия

В прошлом году она получила вторую премию на II Международном конкурсе органистов имени И. А. Браудо, но останавливаться на этом не намерена — впереди еще конкурсы и победы… Она — востребованный музыкант, много концертирует в России и за рубежом, но мечтает сделать еще больше.

– Люба, как музыка вошла в вашу жизнь?

– Моя мама любила слушать разные пластинки: органную музыку Баха и симфоническую музыку Моцарта… И уже в четыре года я занималась с преподавателем на фортепиано, в пять лет играла прелюдию соль мажор Рахманинова. Так вот все это активно и завязалось-завертелось…

– Вам нравилось заниматься или все же родители заставляли?

– Я как-то сразу осознала, что это мой выбор, моя профессия, что моя задача состоит только в поисках путей решения некоторых сложностей. А сложности, конечно, были. Хорошо помню, как лет в шесть или семь меня заставляли играть гаммы, которые мне ужасно не нравились… Это и был тот единственный раз, когда  я подумала, что брошу занятия музыкой. Но гаммы я все-таки сдала, даже сама удивилась, как такая мысль могла прийти в голову.

– Мама сильно повлияла на вас?

– Мама — чуткий слушатель, и из нее мог бы получиться прекрасный музыкант. Она помогала мне поначалу — подсказывала какие-то вещи, ее советами я пользовалась до поступления в консерваторию. Впрочем, маминому музыкальному слуху я доверяю и сейчас: порой она может сказать такое, что совпадет с мнением моего профессора.

– Так что же было до поступления в консерваторию?

– Я занималась фортепиано в родном городе Липецке в общей сложности 12 лет, а потом Ольга Васильевна Поташева, заслуженный педагог России, повезла меня с другими учениками в Петербург на конкурс «Ступень к мастерству». Это было в 2002 году, я участвовала в конкурсе в младшей группе. Первое место получил Лукас Генишас, я стала дипломантом. Тогда же председатель жюри народная артистка России, профессор Екатерина Алексеевна Мурина пригласила меня учиться к себе в фортепианный класс специальной музыкальной школы при Санкт-Петербургской консерватории.

– Получается, что родители благодаря вам поменяли место жительства?

– Тогда совпало многое: папе одновременно предложили здесь работу. Петербург был городом, в котором когда-то познакомились мои родители и в который они давно хотели переехать. Помню, тогда выясняли, в какой класс школы при консерватории мне идти — в третий или четвертый, к какому педагогу… Получилось так, что пошла я в четвертый класс, а заниматься стала у профессора Муриной. Была ее единственной ученицей в школе, у нее же окончила консерваторию.

– Хорошо ли, когда учишься все время у одного педагога?

– Если это «твой» педагог — тот, который нужен именно тебе, — хорошо. Это лучше, чем бесконечно менять преподавателей в поисках лучшего. Мне бесконечно повезло: я очень многое взяла у Екатерины Алексеевны и безмерно ей за это признательна; всем, что произошло в моей музыкальной жизни, я обязана именно ей. Для меня это оказался идеальный вариант.

– А клавишные остались вашей единственной страстью?

– Мне очень нравилась скрипка, но судьба вела по «клавишному пути». Еще я занималась вокалом, в школе увлекалась дирижированием, даже пару раз выходила к оркестру, но приоритеты выстроились, и интересы окончательно определились.

– Когда же возник орган?

– Орган теперь введен в школе как обязательный предмет у пианистов. Я увлеклась им благодаря Денису Николаевичу Маркову, к которому я попала на факультатив, но тогда это был еще не обязательный предмет и особых стимулов продолжать занятия не было… Тогда я также факультативно занималась композицией, увлекалась всем музыкальным вокруг, а орган был среди прочих интересов. Но через некоторое время в школу к нам пришел очень хороший педагог — Регина Михайловна Каменщикова. Благодаря ей мой интерес к органу возродился и развился с новой силой. Тогда начались первые концерты, первый опыт общения с публикой в качестве органиста…

– Орган все же «мужской» инструмент, а он стал в вашей жизни теперь главным…

– Не соглашусь с вами. Я знаю немало великих женщин-органисток, много успешных молодых органисток в России и за рубежом. В нашем мире все зависит не только от таланта, но и от трудолюбия. Мне помогали примеры моей семьи, в которой многого достигли трудом. И я не допускала никогда даже мысли, что можно лениться…

Сложилось так, что я продолжила заниматься органом в консерватории у профессора Татьяны Михайловны Чаусовой. Через два года ее постигло несчастье — тяжелая болезнь, и она, к сожалению, не смогла заниматься со своим классом в течение целого года. Судьба тоже многое определяет: я попала к замечательному педагогу, заслуженному артисту России профессору Даниэлю Феликсовичу Зарецкому. Он — заведующий  кафедрой органа и клавесина в консерватории, сегодня «номер один» в России и как педагог, и как член жюри множества международных конкурсов, и как всемирно признанный концертирующий музыкант. Часть учеников Чаусовой взял Зарецкий, который консультировал меня перед конкурсом в 2012 году.

У нас сложился хороший контакт. И даже теперь, по окончании консерватории, я остаюсь его ученицей, и он помогает мне в реализации моих дальнейших планов.

– А клавесин?

– На втором курсе появился еще один человек, определивший многое, — профессор, доктор искусствоведения Иван Васильевич Розанов, у которого я тоже в этом году окончила консерваторию по специализации клавесин.

– Что будет в вашей жизни дальше?

– Мне хотелось бы еще учиться, стажироваться в других странах. Но выбрать место, в котором я бы смогла одновременно заниматься органом, клавесином и фортепиано, необычайно сложно. В этом году я получила предложение поступить на учебу в Мюнхен, но там строго — надо выбрать один инструмент из трех. У меня же занятия этими инструментами сменяют друг друга, и окончательно отдать предпочтение одному не получается. Технически орган и фортепиано сочетать довольно трудно, эти инструменты от меня сейчас требуют полной отдачи в том плане, что я занимаюсь в какой-то период роялем, органом, в зависимости от концертов и конкурсов. От органа даже в пальцах ощущения другие: они словно становятся продолжением органных труб, и музыка рождается будто бы внутри самого исполнителя… Надо понимать, что это всегда отражается на звуке. Разница между духовым инструментом и клавишным просто огромная.

– В основном органная музыка — духовная, а большинство органов находится в храмах…

– Да, изначально орган был церковным инструментом, но одновременно с этим он всегда развивался и как светский инструмент, но за пределами церкви. Постепенно расширялись церковные службы, люди слышали орган каждый день на мессе в церкви. Во времена Баха воскресная месса — это был всеобщий праздник, к которому великий композитор каждую неделю сочинял новые опусы.

– Вы несколько раз участвовали как органистка в международных конкурсах. Каковы ваши ощущения?

– Все зависит от уровня конкурса, от его организации и уровня подготовки. Последний конкурс, в котором я участвовала, был конкурс органистов имени И. А. Браудо в прошлом году. На второй тур прошли далеко не все, но было очень много хороших ребят. Я понимала, что мы соревнуемся не друг с другом, а сами с собой — со своими страхами, слабостями. Для меня конкурс — это преодоление, возможность подняться на новый профессиональный уровень.

А неудачи — тоже весьма ценный опыт: они заставляют поразмыслить, что было сделано не так, и это всегда приносит пользу. Таким стал конкурс клавесинистов летом прошлого года в Лейпциге, и это был колоссальный рост для меня, хотя я и участвовала только в одном туре. Но я узнала об огромном количестве школ, поиграла на разных инструментах, познакомилась с разными традициями, которые у нас отсутствуют… Традиция решает многое: можно быть прекрасным музыкантом, иметь хорошую технику, но вне традиции исполнение может не восприниматься должным образом; именно для погружения в европейскую традицию я бы и хотела продолжить учебу в Европе.

– Вы предполагаете, что сможете сделать карьеру в какой-то европейской стране?

– Я очень люблю Россию, свою семью. Когда я нахожусь за пределами Родины, через месяц уже начинаю скучать. Но поучиться и пожить какое-то время за границей — это очень полезный жизненный опыт. Думаю, я смогла бы продолжать свою карьеру и за пределами своей страны. Мне бы хотелось концертировать по всему миру, но постоянно жить я хочу именно в России.

Беседовала Екатерина Омецинская