Инженер высокого полета Виктор Томский

В жизни ленинградца Виктора Абрамовича Томского и его родных отразились изломы и свершения советской истории: блокада, целина, развитие ракетно-космических технологий. Ветеран рассказывает о пережитых в детстве событиях войны и оккупации, работе студентов в полях Казахстана, конструкторском деле.

ОТ ГРАЖДАНСКОЙ ДО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

Виктор Томский родился в 1936 году в Ленинграде на Плуталовой улице. Его семья поселилась в городе на Неве после продолжительных скитаний, начавшихся еще с Гражданской войны. Мама, Валентина Григорьевна Мирзоянц, в 1920 году после армянских погромов уехала из Баку вместе с родными. Отец, участник Гражданской войны, Абрам Израилевич Томский, познакомился с ней в Кисловодске, когда служил в Красной армии. Свадьба состоялась в 1930 году через три дня после знакомства. После переезда в город на Неве мама работала секретарем-машинисткой командования Балтфлота, а папа — фотокорреспондентом в «Ленфото».

Когда началась война, пятилетнего Витю вместе с двоюродными сестрами отправили в детский лагерь под Лугой. Но скоро к этому району прорвались гитлеровские войска. Детей пришлось срочно вывозить обратно в Ленинград. Грузовик по дороге подвергся налету фашистского истребителя.

— Сделал пару кругов и открыл огонь, — вспоминает Виктор Абрамович Томский. — Мамы закрывали собой детей, а летчик шел на бреющем полете, махал нам, смеялся и стрелял, ранив несколько человек.

Семья в то время жила в доме у церкви на углу улиц Белинского и Моховой. В «смертное время» блокадной зимы 1941-1942 годов их спас случайно оставшийся запас сухарей, ранее спрятанных детьми под большой обеденный стол. Но и он иссяк. На всю жизнь остались воспоминания о голоде, о том, как мама делилась пайком:

— Отрезала долю хлеба мне и себе, и потом добавляла мне еще чуть-чуть…

Продали швейную машину за буханку хлеба, варили кисель из столярного клея и делали лепешки из жмыха.

ИЗ БЛОКАДЫ — ПОД ОККУПАЦИЮ

В апреле 1942 года, уже после официального закрытия Дороги жизни, семью вывезли из Ленинграда с эвакуированными семьями сотрудников «Ленэнерго».

При переходе через Ладогу дети едва разминулись со смертью. На подтаявшей, разрушавшейся трассе утонул автобус, в который их хотели посадить. Там не хватило места, Витю с сестрами разместили в кузове полуторки. Посреди озера мальчик услышал треск. Шедший за полуторкой автобус ушел под воду — лед не выдержал его тяжести. Там никто не спасся.

Эвакуированные ехали эшелоном до Кубани почти месяц. Около трети истощенных людей умерли по дороге.

С железнодорожной станции Курганная часть ленинградцев отвезли подводами в станицу Темиргоевскую, находившуюся в 18 километрах. Всех эвакуированных разместили по домам и хатам. Местные жители сочувствовали беженцам и тепло их встречали. Семья выменяла за одежду и обувь дом-мазанку у хозяев по фамилии Мазий, почти таких же бедных, как и приезжие.

Как оказалось, спасенные люди приехали от одной беды к другой. В июле 1942 года немецкие и румынские войска прорвали Южный фронт и вскоре захватили почти весь Краснодарский край.

Население Темиргоевской пыталось бежать на восток, но их перехватили и погнали обратно в станицу немецкие мотоциклисты. Это был кошмар. Трехкилометровая вереница людей и подвод со скарбом, вместе с коровами и прочими домашними животными должна была развернуться в обратном направлении на узкой проселочной дороге. Вернулись в станицу лишь ночью.

Фашисты установили виселицу, казнили партизана, пленного бойца Красной армии, директора школы и председателя колхоза.

— Нас всех пригнали смотреть, вытащили из дома даже прятавшихся детей, — вспоминает Виктор Томский. — Мама пыталась прикрыть мне глаза от такого зрелища, но конвоир ударил меня прикладом и сломал кисть правой руки, которая не заживала несколько лет.

Дом заняли оккупанты, пришлось перебраться в землянку. В августе 1942 года зондеркоманда СС и команда полицаев оградили футбольное поле плетнем с колючей проволокой и поставили четыре вышки по углам. Население и всех, кого поймали на окрестных дорогах, согнали в этот фильтрационный лагерь. Местным не разрешали подходить близко к колючей проволоке и передавать еду и воду. Нацисты двадцать дней отбирали на уничтожение политработников, евреев, цыган. Простых жителей и блокадников после этой гибельной сортировки отпустили.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Продолжалась битва за Кавказ. Переправу через реку Лабу бомбила авиация то с одной, то с другой стороны. Хватило бы одного попадания в землянку, чтобы превратить ее в могилу. Однажды, когда Витя забрался на дерево за яблоком, осколок снаряда размером с ломоть арбуза срубил ветку, где он только что сидел.

Захватчики отступили из станицы весной 1943 года, после поражения группы армий «Юг» на Волге. Замыкали уходящую колонну кавалеристы армянского легиона вермахта. Дядя Гарегин, мама и тетя изругали их по-армянски на глазах у всей станицы. Один из всадников потянулся за винтовкой, но другой забрал у него оружие. Легионеры, понурив голову, двинулись дальше в сторону Ростова, где все потом были перебиты.

Ранним утром раздался стук в дверь землянки: «Живые есть?» Первый явившийся к ним советский солдат, маленький, в длинной до пят шинели, с винтовкой выше головы, оказался азербайджанцем из Гянджи. Можно сказать, мамин земляк…

— Вот такая получилась картина дружбы народов, — улыбается Виктор Абрамович. — Уходили с немцами армяне, а пришли освобождать азербайджанцы.

Отец, после ранения служивший в столичной военно-воздушной академии, отыскал родных удивительно быстро. Он выяснил путь по эвакуационным спискам, приехал на Кубань, вскоре забрал семью в Москву, там и встретили победу.

В 1945 году они вернулись в Ленинград. После войны родился еще один сын, Константин.

ЦЕЛИНА

Виктор Томский в середине 1950‑х поступил в Военмех. Учился на механическом факультете и был секретарем комсомольской организации. Занимался спортом, был чемпионом института в барьерном беге.

Студентов на каникулах после второго курса направили по хрущевскому призыву на целину. Правительство поставило задачу вырастить и собрать в казахских степях урожай на миллиард пудов хлеба.

Путешествие шло не очень гладко. В поезде были вагоны с расконвоированными заключенными. Когда проезжали через Вологодскую область, уголовники разгулялись по составу, приставали к девушкам. Зэков не образумила просьба студентов утихнуть подобру-поздорову. Военмеховские парни оказались решительными и слаженными, среди них были бывшие партизаны, юнги, дети полка. Четверых лихих пришельцев скинули с поезда, из них двое погибли. В Свердловске явились дознаватели, но вся группа разводила руками: несчастный случай… Оставшуюся часть дороги проехали в мире и спокойствии.

На полях Черной степи (Бек-Мурат) под Павлодаром ребята трудились четыре месяца — с июня по сентябрь. Питались однообразно и скудно, а работали там до упаду, начиная рано утром и заканчивая к ночи. Виктор Томский заслужил награду за освоение целины.

Зернопульт для очистки и сушки хлеба посетил Никита Хрущев. Парни обменялись с главой страны шутками, пригласили погостить у них неделю на той же диете и стать стройным и поджарым, как они. Общение шло весело, демократично, зато после проводов генсека начальство устроило студентам нагоняй и подняло нормативы выработки.

При возвращении молодежь попала в автомобильную аварию. Не менее трех человек погибли. Остальные пассажиры перевернувшегося в степи грузовика были травмированы. Виктор, вылетев из кузова, приземлился на колени. После этого ему пришлось попрощаться со спортом.

КОСМИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

Виктор Томский учился на кафедре стрелкового оружия. Но к 1960 году, когда он окончил институт и стал работать в Конструкторском бюро специального машиностроения, держава сменила приоритеты. Нужны были специалисты ракетно-космической отрасли.

— Я попал в горячее пекло ракетных систем, — говорит Виктор Абрамович.

Это не метафора, не для красного словца. Специалисты рисковали жизнью, травились и горели. Самая страшная катастрофа произошла на космодроме Байконур в октябре 1960 года, когда при взрывном воспламенении ракеты Р‑16 погибло около ста участников пуска, включая главкома РВСН маршала артиллерии Митрофана Неделина.

Виктор Абрамович ездил в командировки на крупнейшие заводы СССР, где выпускались комплектующие для ракетной техники. Отвечал за заправку ракет, дренаж, стыковку и отстыковку устройств подачи горючего и окислителя. В шахте противогаз быстро менял цвет с зеленого на желтый от паров и брызг гептила и азотной кислоты. К тому же нередко из-за плохой видимости приходилось действовать без него, дышать ядом.

Но эта сложная работа была интересной, в ореоле почета, в сотрудничестве с выдающимися инженерами. Ветеран вспоминает их с теплотой, говорит об их природном таланте, конструкторском мышлении.

В городе Жданове (ныне Мариуполь) делали комплектующие для сборки многоразового космического корабля «Буран». У Виктора Абрамовича сложились отличные отношения с начальником техбюро Ждановтяжмаша. Увы, космический челнок совершил лишь один полет, программа была свернута из-за экономическо-политического упадка в стране. Но созданные там технические решения впоследствии использовались в российских и зарубежных ракетно-космических системах.

Также Виктор Томский 23 года работал на заводе «Арсенал». Виктор Абрамович вышел на пенсию в 1996 году, завершив работу начальником сектора КБ завода «Арсенал», имея 13 авторских свидетельств и рацпредложений. Является кавалером 12 правительственных наград.

Род Томских отличается долголетием и здоровьем. Виктор Абрамович, несмотря на вредные условия былой работы, остается бодрым, подтянутым, крепким. Он интересуется культурой, любит содержательную беседу, смотрит на жизнь с юмором и оптимизмом. Его младший брат Константин Абрамович, по профессии тоже инженер, профессор, доктор наук, продолжает работать в свои 76 лет. Братья дружны, оба живут в муниципальном образовании Дворцовый округ. А из окон квартиры семьи Виктора Абрамовича Томского виднеется символ округа — «Колесница Славы».

Дмитрий Полянский