Последнее счастье Менделя Крика

Говорят, средняя продолжительность жизни одного спектакля составляет около трех-пяти лет, и это при хорошем раскладе. Постановки Молодежного театра на Фонтанке представляют в этом плане некий феномен среди драматических театров: их спектакли счастливо проживают не один десяток лет, пользуясь неизменным успехом у зрителей, весьма неохотно расстающихся с полюбившимися названиями. Секрет, думается очень прост, как все гениальное. Ныне театральные подмостки переполнены поделками с претензией режиссеров на креативное самовыражение и потугами на гениальность.

А в Молодежке не думают о том, как бы позатейливее шокировать и обескуражить театрала, но любому, зашедшему на огонек путнику предложат поговорить. О том, что тревожит душу. О человеческих слабостях и невольных грехах. О надежде, которая вопреки всему хрупким лучиком светит в ночи. О любви, которой так не хватает людям, даже если их сердца затянуло коркой равнодушия, а пролетевшие года не оставляют шанса на маленькое счастье.

Спектакль «Крики из Одессы», спустя 28 лет покинувший сцену 6 сентября, – из этого числа. Дипломный спектакль первых «спиваков» перекочевал со студенческих подмостков на подмостки Молодежного легко, безо всяких отговорок, без скидок на молодость и неопытность начинающих артистов.

Спектакль создан на основе пьесы Исаака Бабеля «Закат» — своеобразной летописи буйного семейства Криков, проживающих на Молдаванке, еврейском квартале Одессы. Но зритель, приходивший на постановку, напрасно искал бы на сцене привычные приметы беззаботной гуляющей сутками напролет Одессы, обжитой романтичными галантными налетчиками, горластыми кумушками с Привоза, рассыпающими перлы еврейского юмора элегантными дельцами и свободолюбивыми девушками. Точнее, все это есть, но как-то незаметно, исподволь место и время действия уходят на второй план.

С нами пришли просто поговорить на всем понятные темы, а для этого вовсе не надобен неподражаемый одесский суржик. Пришли поговорить. Подумать. И отпустить, оставив на прощанье непреодолимое желание вновь и вновь прожить с персонажами спектакля этот нелегкий отрезок их жизни. Жизни трудной. Радостной. Безумной. Несчастной. Беспросветной. Непостижимой. Благословенной. И невозможно прекрасной.

А какое значение имеет национальность, если всех нас объединяет такое простое и естественное желание счастья, вот только как бы понять, в чем оно заключается. И так душевно, искренне и сердечно льются по сцене в зрительный зал песни – и на украинском, и на русском, и на еврейском языках… Да какая разница, если так лихо звучит «Славное море – священный Байкал» подвыпившего интернационального хора. И так отчаянно забываясь в буйном угаре танца, выплескивает наружу свои недостижимые, безумные мечты Крик-старший.

А еще в этом спектакле нет героев и злодеев, есть лишь люди – как все мы, ищущие счастья, тепла, хоть капельку любви и понимания, старающиеся спрятаться от холода и равнодушия. Люди, у каждого из которых своя правда. Есть Мендель — всю жизнь занимающийся извозом, ремеслом, пахнущим лошадиным потом, навозом, прелым сеном. Живущий с женщиной, которой ну очень не по нраву его никак не желающие успокоиться и притихнуть сообразно возрасту потребности. И тут откуда-то, из каких-то бессонных ночей, усыпанных звездами, укрывающих притихшую Молдаванку сумрачным бархатным покрывалом, родилась мечта – о райских садах Бессарабии, в которых розовым дождем осыпаются по весне нежные заневестившиеся яблоньки, в которых, легко ступая, будет бродить двадцатилетняя, пахнущая солнцем Ева – Марусечка…

И есть Беня – старшенький, в котором так и бурлит кровь взрастившей его Молдаванки. Который, как все еврейские мальчики, более всего почитает и бережет маму. Который ясно видит, как отец, словно норовистый конь в шорах, прущий напролом без дороги, готов оставить и маму, и их с братом ни с чем, готов продать «дело, в котором есть золотник и нашего пота». Беня – которому вскорости светит титул Короля Молдаванки, а этот статус не на пустом же месте рождается… Кто должен уступить: отец, в котором еще страстно и жарко бьется жизнь? Или сын — начинающий жить, отвоевывающий право на собственную судьбу и место на Молдаванке? Легко ли смириться со своим закатом, обретя покой и мудрость принять неизбежное?

За 28 лет менялся актерский состав – кроме главных персонажей, кажется, еще с дипломного спектакля пропитавшихся духом Молдаванки и сохранивших пронзительный нерв, который заставляет вибрировать сам воздух, которым пропитана сцена.

Время неумолимо: Роман Агеев почти приблизился к возрасту Менделя, а Алексей Одинг – Беня – взрослел, мужал и, кажется, уже и не подходил для камерности малой сцены. Но нет же! Поединок отца и сына – на каждом спектакле — по-прежнему оставался мучительно острым, а за Беней по-прежнему крепко стояла правда молодости и жажды жить!

Спектакль «Крики из Одессы» – густонаселенная постановка, и это тот случай, когда абсолютно все от ансамбля до главных героев «играют партнера», отчего малая сцена буквально распахивается в жаркий, чувственный, пряный мир далекой Молдаванки. Где по вечерам красивые девушки в цветастых юбках заигрывают с нерешительными хлопцами и «спивают» длинные томительные песни.

Где живет суетливый философ Арье Лейб, знаток множества забавных, поучительных и грустных историй — с интеллигентной петербуржской фактурной внешностью Петра Журавлева.

Где страдает замотанная жизнью, беспутным мужем, заботой о выросших сыновьях Нехама – Регина Щукина. Где мельтешит Левка – младшенький Крик, на то он и младшенький, что против брутального папы слабоват, даром что в мундире, – Александр Куликов…

Где Роман Нечаев виртуозно – практически только поменяв прическу – перевоплощается в Боярского, элегантного пижона, жениха Двойры Крик, и в циничного самодовольного гротескного дельца Фомина, возмечтавшего завладеть извозом Менделя.

… В сентябрьский сумрачный вечер весь этот пестрый, шумный, грешный, ставший удивительно родным и знакомым мир ушел, оставив на прощанье многократно повторяемый тост: «Пусть все будет хорошо!» Пусть так и будет…

Елена Шарова