Исторические здания требуют бережного подхода

Сохранение и воссоздание старых домов в Петербурге и пригородах — дело непростое, и история деревянной усадьбы конца XIX века на 2-й Тарховской улице в Сестрорецке это наглядно подтверждает.  «Бережно, ответственно, в тесном взаимодействии с КГИОП нужно вести работу по сохранению культурного наследия Петербурга», — утверждает губернатор Александр Беглов.

Подробности об истории реставрации архитектурного памятника предоставила  Марина Дворская, специалист по экспозиционной и выставочной деятельности Историко-культурного музейного комплекса в Разливе.

Дом № 34а был построен примерно в 1890-е годы. Когда нынешняя его владелица Галина Григорьевна Либина начала работы по реставрации и подняла архивную справку, оказалось, что здание принадлежало селянину Матвееву. У дома располагались хозяйственные постройки, ледник, прачечная и колодец. «В общем, это была целая усадьба, скажем так», — вспоминает Г. Г. Либина.

В 1949 году, после войны, участок с двумя домами купили родственники Галины Григорьевны, а в начале 2000-х землю разделили на два домовладения: один дом реконструировали, во втором жил дядя хозяйки. В 2007-м он умер, и по завещанию дом перешел к ее семье. Тогда владельцы рассчитывали при обновлении обойтись «малой кровью», но, как признается Галина Григорьевна, не удалось: «Пришлось перестраивать практически весь дом — от прежней постройки сохранились лишь часть фундамента и отдельные элементы».

Реконструкция началась в 2020 году. «Я не хотела его полностью перестраивать, это не было моей задачей. Я хотела его реставрировать», — подчеркивает хозяйка. Архитектурный проект был создан именно под реставрацию: планировалось оставить сруб и фундамент, утеплить второй этаж. Но когда строители начали разбирать здание, выяснилось, что сохранять уже нечего, — оставалось только сносить, а внутренний план переделать. Здесь и начались главные сложности.

Сестрорецк и Разлив входят в объединенные зоны охраны объектов культурного наследия Санкт-Петербурга, где действуют строгие ограничения, установленные Законом Санкт-Петербурга № 820-7: владелец обязан уведомить администрацию, согласовать проект с КГИОП и полностью восстановить внешний облик здания. А взять и снести исторический дом просто так категорически запрещено.

Проведенная экспертиза показала, что восстановление по первоначальному проекту невозможно, и его пришлось переделывать. Согласование с КГИОП заняло больше полугода: «Они просили изменить проект — необходимо было сохранить фасад. Мы хотели сделать по-другому. Но пришлось пойти на уступки и сделать немного другим второй этаж». В итоге владельцы получили разрешение на реконструкцию.

Для Галины Григорьевны было принципиально важно не построить новый дом, а восстановить старый: «В этом доме прошло мое детство. Я часто бывала у дяди в гостях. Остались воспоминания, связанные с этим домом». Хотя она родилась и прожила до тридцати лет на улице Жукова в Разливе, дом  на 2-й Тарховской всегда был частью ее жизни. Она хорошо помнит тот деревенский уклад, который царил здесь, всего в тридцати километрах от города: «Туалеты были на улице, ни у кого в домах туалетов не было. На самом деле никакого особого удовольствия жить в этих деревянных домах не было. У всех стояли печки или котлы. Топили либо углем, либо дровами. Воду носили из колодца или с колонки, зимой тоже. Казалось бы, 30 километров от города, а это был совершенно деревенский уклад».

Но летом все менялось: «Каждый сарайчик, мансардочка — всё сдавалось. Приезжали дачники. В основном это была городская интеллигенция — инженеры, врачи, профессора». Люди приезжали из года в год, дачники становились частью семьи, зимой приезжали кататься на лыжах. Озеро было чистым, до залива можно было дойти пешком. Сейчас это уже поселок городского типа — все строят дома сами, многие ездят отдыхать за границу, и, как замечает хозяйка, «сейчас не очень многие захотят в туалет на улицу ходить».

Отдельная глава этой истории — газификация. Газ был подведен к участку давно, но при сносе дома трубу убрали, и согласование проекта на проведение газа растянулось почти на три года — самый долгий процесс во всей реконструкции.

«Я начинала свой день со звонка в «ПетербургГаз». Решила, что возьму их измором. Но не получилось», — иронично вспоминает Галина Григорьевна. Помогло только обращение проектной организации, которая написала, что если решение не будет принято, то они обратятся к президенту. Только после этого, по словам хозяйки, «все зашевелилось».

Сама реконструкция тоже была непростой, но Галина Григорьевна смотрит на это философски: «Если есть время, средства, чтобы оплачивать архитектурный проект и его переделку, то вперед!»

Ее история — наглядный пример того, как зачастую в Северной столице сохраняют памятники деревянной архитектуры: через бюрократические лабиринты, компромиссы с охраной наследия и долгие годы ожидания. Но результат того стоит! Усадьба на 2-й Тарховской в Сестрорецке продолжает жить, сохраняя память о людях, времени и укладе, которого уже почти не осталось.

Сергей Федоров