Роман Виктюк: в тоске об утраченном рае

В двадцатых числах июня в Петербург приезжает театр Романа Виктюка. Два гастрольных спектакля уже хорошо знакомы петербургскому зрителю — «Саломея» и «Служанки».
«R&J. Ромео и Джульетта» — премьерный, его не показывали даже в Москве. Подробности нового спектакля на данный момент держатся в глубокой тайне, кроме одного нюанса — все роли будут играть мужчины, как и в шекспировские времена.

Виктюк первый привнес в наш театр гламур. В легендарных «Служанках» он нашел магическую формулу идеального спектакля о любви — ничего не играть, а лишь демонстрировать публике феерическую красоту тела и духа. В этом — «антикризисность» театра Виктюка.

Роман Виктюк: Человечество, всю свою историю стремившееся к Прогрессу, вдруг осознало, что на самом деле оно стремилось к Комфорту. И оно его добилось. Что же дальше? Французский культуролог Жан Бодрийяр сравнил сегодняшнее мировое состояние с состоянием клеток, беспредельно размножающихся при нарушении генетического кода. Зацикленность на материальном делает человека автоматом. Мы всю жизнь заняты тем, чтобы, как в строительных лесах, спрятать сердце. Жизнь груба, и нам хочется защититься от этой грубости и грязи. Мы хотим стать носорогами. Но на самом деле у нас это все равно до конца не получается. Ведь для чего-то Бог сделал так, чтоб мы рождались без шерсти? Наверное, для того, чтобы мы могли лучше ощущать ласку не только другого человека, но и ветра, воды, солнца. Вот к этому раскрытию в человеке человеческого я в своих спектаклях стремлюсь. Искусство для меня — тоска об утраченном рае, из которого мы были изгнаны Богом в результате конфликта человека и природы. И когда зрители аплодируют в конце, они аплодируют не артистам — они аплодируют себе. Потому что происходит раскрепощение от того кошмара и хаоса, в котором мы находимся.

***
Виктюк — человек мира. Он обожает шансон и шейные платки — привет Франции. Его всегда ждут на тель-авивской Кикар ха-медине, площади, в роскошных магазинах которой можно найти чашку кофе за 5 долларов и платье за 5 тысяч. Но больше всего он покорен Италией. Вообще Италия и Виктюк — взаимодополняющие величины.
Роман Виктюк: Я уверен, что мои предки по маминой линии были выходцами из Италии. Поэтому Рим — единственный город в мире, по которому я могу ходить и днем и ночью, не спрашивая на каждом шагу дороги, и приходить в нужное место. Это единственный город, где я не боюсь быть один и быть в толпе. Даже мое имя — Роман — связано с названием этого великого города. Экстрасенсы убеждают, что в прошлой жизни я был полководцем в Италии.

***
Он — человек Ренессанса, когда «тело + дух = красота». Тогда же, в конце 80-х, вывел Виктюк вторую формулу своего театра: «костюм должен продолжать тело актера, стать его второй кожей». И наоборот. Спектакль «Ромео и Джульетта» будет красив — иначе быть не может. Причем сногшибательно красив.
Роман Виктюк: Нами всю жизнь правит невероятно жестокий надзиратель — время. Оно неумолимо нас уродует, уничтожает. Сговориться с ним невозможно. Но есть краткосрочный возраст, а есть тот космический возраст, когда время даже не находит слов, чтобы перед нами извиниться, что оно так быстро нас подгоняет куда-то. И театр может позволить себе уйти от времени к вечности. Поэтому артист должен быть избранным — не только душой и духом, но и телом. У греков не бывало уродливых артистов. Великие Грета Гарбо, Марлен Дитрих — они ушли, когда увидели, что время их начинает одолевать, — чтобы остаться в памяти зрителя победительницами.

***
Виктюк по знаку зодиака — Скорпион, а про таких, как он, в гороскопе написано, что в любви — их истинное предназначение. Вот Виктюк и рассказывает про любовь. В новом сезоне наверняка мы увидим новую редакцию «М. Баттерфляй», еще одной его легендарной постановки о любви. А сейчас — «R & J. Ромео и Джульетта». Четыре парня среди парусов, лестниц и канатов разыгрывают древний сюжет — таковы предложенные режиссером обстоятельства. Это отсылка не только к тому, что в театре времен Шекспира играли только мужчины, но и к реальному историческому факту: в начале XVII века на одном из застигнутых штилем чайных клиперов капитан, чтобы отвлечь матросов от пьянства и драк, ставил с ними другую трагедию Шекспира — великого «Гамлета».
Роман Виктюк: Мы научились перелетать через океан, разговаривать на каком-то невероятном расстоянии, но разучились по-настоящему любить. Превратившись в автоматы для удовлетворения своих потребностей, человек мечется, как больное животное, и не может достичь неба. Потому что нет крыльев, которые дает любовь. А может быть, нам страшно любить, ведь, как утверждал замечательный мыслитель Николай Бердяев, истинная любовь всегда оканчивается смертью. Почему Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда не могли прийти к счастливому финалу? Потому что настоящая любовь всегда дарована нам свыше. С любовью нельзя устроиться в «нашем мире», она лежит в каком-то ином плане бытия, вовсе не в том, в котором живет и устраивается род человеческий. Попадая на землю, любовь агонизирует и становится невозможной: только в искусстве происходит реализация того, что не свершилось в жизни. Возлюбленные на картинах Марка Шагала летают над городом, над бытом, не укореняясь в остов земной. «Шестая симфония» Чайковского, его «Лебединое озеро» — реализация его тоски по невозможному на земле идеалу. А у нас в театре сама тема любви была загнана в подполье. А я ее вывел на белый свет. Только и всего, хотя американцы написали, что в русском театре я произвел такую революцию в умах зрителей, которая может сравниться лишь с кровавым переворотом имени товарища Ленина.

Елена БОБРОВА