Андреем СОКОЛОВЫМ все оплачено

16 и 17 сентября на сцене БДТ московский театр «Ленком» покажет любимый петербургскими театралами спектакль «Tout paye, или Все оплачено». Олега ЯНКОВСКОГО в этом спектакле заменил Андрей СОКОЛОВ. По словам актера, в этой роли он выходит «во-первых, гордо, во-вторых, ответственно и, в-третьих, с пониманием того, что сделаешь все, чтобы не уронить чести и достоинства этого человека». О чести, о свободе, о женщинах и о том, о чем он никогда не го­ворит, — Андрей Соколов.

О ЧЕСТИ. Мне больше нравятся люди, живущие в провинциальных городах, да даже те, которые находятся всего в 500-800 км от Москвы. Души у них более открытые. Наверное, потому, что их не искушают большими деньгами, выбором. Было понятие «честь офицера», «государственной тайны». Сегодня – это лишь вопрос денег. Но по счастью, я знаю другую сторону баррикад. У меня много друзей, для которых «честь мундира» — не пустой звук. Я хочу быть с ними. И я уверен, если ваши друзья, вы сами будете жить правильно – это не утопия, — за вами потянуться, по чуть-чуть. И может быть, таких людей  станет больше. Я верю в эволюцию. И естественно, она будет не быстрой.

О СВОБОДЕ. Мне бы хотелось верить, что я свободный человек. Но я понимаю, что это самообман с элементами правды. Можно построить свою жизнь так, чтобы быть независимым, но ты за эту независимость платишь отсутствием ролей, да и многим другим… Вступая на стезю каких-то больших дел, я становлюсь заложником обстоятельств. Хотя и в этих условиях надо стараться жить с минимальными потерями и максимальной выгодой для себя и жить надо в радости. Я их тех людей, что любят жизнь во всех ее проявлениях. Каждый день, каждое событие воспринимаю с благодарностью и любовью. А иначе может накрыть медным тазом и — кердык. Но для того, чтобы понять эту простоту, нужно было столько перелопатить. Поначалу я по неопытности о-очень много дров наломал. Но я не жалею об этом. И стыдиться по большому счету мне нечего — за те поступки, которые совершал, я сполна платил.

О ГАРМОНИИ. Я бы хотел вернуться в детство, хотел бы попасть в мир, когда он рождался и когда он умрет. Я не могу сказать, верю ли я в реинкарнацию или нет, но вот по «коридорам» летал. Это неземное ощущение передать невозможно. Для этого не хватает земного языка. И если смерть – это то, что я видел, то, что я чувствовал – это не самое плохой вариант.
 Я еще – хотя это очень чревато, — я бы хотел пожить с бедуинами. Мне нравится их созерцательность. Мне интересно смотреть на огонь, на воду. На то, как работают другие. Это завораживает. Я не понимаю, как можно приходить в Эрмитаж и обегать его за один день. Ведь у одной картины можно простоять целый день, как минимум — и только тогда ты можешь что-то ощутить. Вообще, это здорово, когда ты находишься в состоянии такой внутренней, не хочу говорить «медитации», скорее, внутренней гармонии, когда ты можешь смотреть на горящую спичку. Но, увы, постоянно жить так невозможно – может утянуть. Нельзя быть в социуме и в то же время быть вне его.

О ЖЕНЩИНАХ. В любых отношениях есть лидеры. Есть ведущий и ведомый. Для меня все равно ведущий — мужчина, так уж сложилось. Не потому, что женщина существо слабое, как говорят, а в силу, наверное, каких-то вещей изначальных. Это та аксиома, которая не обсуждается, что женщина сильна своей слабостью, а мужчина своей силой. Жизнь без женщин была бы достаточно скучна и пресна. Они тем и прекрасны, что они – с другой планеты.

О СЕМЬЕ. О семье я не говорю принципиально. Мне не нравится, когда мои коллеги выворачиваются наизнанку, рассказывая о себе – но пусть их, я же не привык к прилюдному выражению своих эмоций. Настя Вертинская очень хорошо как-то сказала, что актер не должен говорить о кухне. И я не гружу своими проблемами и бедами друзей, не плачусь им в жилетку – не имею права на это. Но и подушку втихую не грызу. Для того, чтобы облегчить душу, лучшего всего пойти в церковь, поговорить о священником… 

Елена БОБРОВА