Антон ШАГИН не хочет связываться с сериалами

Прошедший год на многих вечеринках проводили под знаком «Стиляг», одного из самых модных фильмов за последнее время.  В нем в главной роли «выстрелил» Антон ШАГИН. После чего «стилягу» переманил в свой знаменитый «Ленком» Марк ЗАХАРОВ. В кино у Антона тоже все хорошо, как минимум три проекта выйдут в этом году: романтическая история любви «На ощупь», снятая Юрием ГРЫМОВЫМ,  триллер «Прячься!», действие которого происходит на занесенной снегом метеостанции, и комедийная мелодрама «Поцелуй сквозь стену». Так что не зря Антона Шагина называют самым перспективным молодым актером. Но для широкой публики он остается «темной лошадкой».

— Антон, давайте вспомним фильм «Стиляги». Могли бы как ваш герой Мэлс пойти против всех?
— Сложный вопрос. Я не могу ответить утвердительно, потому что читал «Архипелаг ГУЛАГ». И кто знает — может быть, тогда я был бы предателем. Потому что я понимаю, какая машина, перемалывающая людей, в то время работала.

— Вы искренни. Большинство бы гордо и уверенно сказало бы: «Я никогда не предам, никогда не сделаю плохо…» И значит, вы не судите тех, кто ополчался на стиляг?
— Я человек сомневающийся, и поэтому как я могу говорить о том, чего со мной не было. Фантазировать-то я могу бесконечно. В самом деле, я не знаю, что я бы делал в то время. Мне кажется, прежде всего, надо разобраться с самим собой, а потом судить других.

— Вам ближе конформизм, нежели борьба?
— Нет. Я где-то между.

— Антон, вы верующий человек?
— У меня странные отношения с религией. Я понимаю, что это звучит достаточно цинично, но я скорее верю в самого себя.

— Ну, хорошо, но вы «щеку подставите» или «око за око»?
— Точно не «око за око». Потому что знаю, что я – прав. Мне присуще доказывать, но самому себе, не другим. И мне интересно ошибаться. Не ради ошибки, а ради пробы. А когда еще пробовать, как ни в молодости? Я уверен, что какие-то шаги, поступки можно делать только в молодости, но не в 40 лет, и даже не в 35 лет. В том числе пытаться изменить свою жизнь, если надо.

— Вы и изменили. До того, как приехать в Москву, вы до 18 лет жили в провинции. Признаюсь, о жизни провинции знаю только из кино  — чернушного в основном. Так все и есть?
— Да, хотя, конечно, не все уж так тотально плохо в провинции. Но я хорошо помню, как в соседнем подъезде мужчина убил женщину с двумя детьми потому, что не дала ему в долг бутылку самогона.

— Это может быть и в Питере…
— Может. Но в провинции люди должны выживать, там люди больше зажаты в своих условиях, там меньше выбора.

— Скажите, вот вы уехали из провинции, сейчас работаете в столичном модном театре, снимаетесь. Вы вполне «упакованы». А вы думаете о тех, кто остался там?
— Если я скажу, что болею об этом с утра и до вечера – это будет неправдой. Но я помню обо всем. Я не знаю, что надо делать, чтобы там что-то изменилось… БРОДСКИЙ хотел, чтобы в каждой гостинице был томик поэзии. А вот если бы в гастрономе стояла хотя бы одна полка, да просто стул, а там пять томов различной поэзии: ПУШКИН, ЦВЕТАЕВА, МАНДЕЛЬШТАМ, ПАСТЕРНАК, БРОДСКИЙ…

— Селедку завернут.
— Большинство — да. Но из ста человек десять все же прочтут. В конце концов, каждый выбирает свое. Но людям надо дать выбор. Когда его нет — тяжелее. Я ни в коем случае обвинять никого не могу. Если кто-то хочет выпивать с утра – таков его выбор, значит, для него пропал смысл жизни. Я попробовал жить другой жизнью. Я понимаю, что не у всех получается, но пробовать-то все равно надо.  

— А если бы вам дали выбор – остаться в России или уехать в более благополучную страну, где за бутылку самогона не убивают соседа?
— Вы знаете, я счастлив, что я живу в это время, что я живу в этой стране, извините за банальность и за щенячий восторг. И здесь нет никакого кокетства – мне и в самом деле никогда не приходило в голову уехать отсюда. У меня нет глобальных претензий к нашему государству. Каждый из нас знает, какие проблемы существуют в нашей стране, но во многом мы сами виноваты – ведь мы сами позволяем с собой так обходиться. Нам присуща халява, которую обожает русский человек, который живет с ощущением, что ему все должны.

— Антон, сколько вашим родителям лет?
— У меня нет родителей. Меня воспитывали бабушка и дедушка.

— Они рассказывали что-нибудь про эпоху советской империи?
— Рассказывали, но я не думаю, что это как-то повлияло на мое становление.

— А что же влияет?
— Не знаю… Да все влияет. Даже улица, по которой ты идешь, если ты способен видеть и слышать окружающий тебя мир.  

— А новости, которые лезут отовсюду?
— ТВ стараюсь не смотреть, новости смотрю иногда. Сейчас такое огромное количество информации и такое количество ненужных встреч и ненужных разговоров, что я не то, чтобы стал отгораживаться от этого, но, во всяком случае, фильтровать.

— Я не услышала от вас слово «компьютер», что странно для представителя поколения нулевых.
— Я не интересуюсь им. В свободное время не сижу «вконтакте» или в «одноклассниках». Но не потому, что в этом проявляется мой снобизм. Я думаю, что я не способен с этим справиться, ведь даже ежедневное присутствие в этих сайтах – это тоже труд. А я, как любой русский человек, ленив. Поэтому я не могу себя заставить найти точки соприкосновения с этим явлением и спокойно живу без этого. Если мне нужно поговорить с кем-то, я ему позвоню по мобильному телефону, но не буду писать ночами электронные письма. Все эти бессмысленные разговоры забирают слишком много сил, времени. Свободное время я предпочитаю проводить с семьей. Или писать стихи. Или просто уйти куда-нибудь и попытаться разобраться со своими мыслями, задать самому какие-то вопросы и попытаться ответить на них.

— Как все прекраснодушно. И на деньги вы не заточены?
—  У меня нет материальных претензий к миру. Я к деньгам отношусь достаточно иронично.

— Но наверняка у вас было небогатое детство?
— Совсем нет. Даже нищее.

— И не хочется денег, материального проявления благополучия, комфорта, наконец?
— Вы знаете, у меня есть однокурсница, она тоже из провинциального городка. В конце обучения она стала жить с одним олигархом, на Рублевке. У нее все прекрасно. Как-то мы с ней общались, и я ее спросил: «Скажи, пожалуйста, ты считаешь, что у тебя все нормально?» Она мне ответила: «У меня было очень тяжелое детство. То, что у меня сейчас есть, я очень хотела». Так вот, мне не нужны яхты, гоночные машины, дом на Рублевке. Вернее, мне нужен дом, но я не могу найти в себе силы, чтобы ввязываться ради него в бесконечные сериалы, антрепризы.

— Чего же вам больше всего хочется?
— Я хочу только одного — путешествовать. Увидеть как можно больше народу, познакомиться с другими культурами, увидеть города. И я думаю, что когда-нибудь это совершу. Вообще, я вам скажу: у меня будут те материальные ценности, которые определяют успех. И это лишь вопрос времени. Я же никуда не тороплюсь.

— Вы так в себе уверены?
— Да. Я верю в себя. Во мне есть силы, я молод, и у меня есть желание работать.

— Ну, знаете, многие ярко начинали, а потом…
— Да, конечно. Но я не боюсь этого. В конце концов, если у меня не будет работы в кино или в театре – значит, у меня появится свободное время, и я буду сидеть, писать стихи. И я буду счастлив от этого.

— Стихами нынче сыт не будешь. На ваш взгляд, жизнь – это долгий путь, каждый шаг которого надо стараться рассчитать заранее, или лучше жить сегодняшним днем?
— Тогда в этот день все должно происходить. И к 30 годам сгореть. Нет, это не мое. Я предпочитаю иной, долгий путь… Я у ТОЛСТОГО прочел, что нужно все время помнить о смерти. Это мощный двигатель для всего, что ты делаешь.

Беседовала Елена БОБРОВА