Дембельский альбом

У каждого мужчины, отслужившего в армии, есть свои воспоминания, которые 23 февраля уж точно всплывают в памяти, даже если в этот день он и не поднимает стопарик за свое воинское «крещение».

Все как по уставу — зеленое
Актер Андрей ИЛЬИН («Каменская», «Московская сага», «Какая чудная игра») про свою воинскую службу может рассказывать долго и много. В армию он попал уже после окончания рижской Консерватории, где учат в том числе и драматических артистов. Ильин должен был попасть в ансамбль песни и пляски, а попал в действующие войска, сержантскую школу, да еще в подразделение разведчиков.

– Помню, когда только въехал на территорию полка этой школы — а это был образцово-показательный полк, — вижу: солдатики собирают на газоне цветочки. Думаю, как это мило — наверное, командир попросил собрать ему цветочков для жены. Ничего подобного. Просто ничего желтенького, беленького, красненького или, не дай бог, синенького не должно расти на территории. Все по уставу — зеленое. Потом, когда заставляли подметать… ломом, я уже ничему не удивлялся. Понимал: главное — не чтобы чисто, а чтобы все по уставу.

А дальше, после окончания сержантской школы, я должен был отправиться, видимо, в Афганистан (дело было в 1985 году). Меня привезли куда-то вроде Ферганы, где военнослужащие проходили акклиматизацию перед отправкой в горячую точку. И там назначили заместителем командира взвода. А ребят мне дали — настоящих головорезов, молодцев под два метра. Ими не то что командовать, смотреть на них было страшно. Но ничего, как-то сдружился. Хотя у нас немного было времени.
Однажды кто-то из ребят спросил: «Андрей, что будем делать?» Я отвечаю: «Ну, чего, навоюемся еще, давайте поспим». А дело было часа в два-три дня. Мы спим. Вдруг в казарму влетает полковник. И я слышу сквозь сон какой-то крик: «Что такое?! Кто тут старший, ко мне!!!» Я как старший среди ребят оправляю на себе ремень, шапку и, чеканя шаг, подхожу к этому полковнику, докладываю: такой-то сякой-то. И вдруг он меняется в лице: «Разведчики? Ну, отдыхайте, ребята…» У меня внутри все похолодело, ноги подкосились, стали ватными — вот тут-то я до конца понял, куда нас отправляют…

Но — повезло. Меня командировали в Ансамбль песни и пляски Прибалтийского военного округа, где изначально я и должен был служить.  

Муха для барабана
Кинорежиссер Юрий МАМИН («Фонтан», «Окно в Париж», «Не думай про белых обезьян») именно благодаря армии поступил на курс к мэтру комедии Эльдару Рязанову. Для поступления «дембель» Мамин принес сценарий про свою службу «Один день музыканта военного духового оркестра». Сценарий Рязанову показался достаточно смешным, чтобы дать молодому человеку путевку в киношную жизнь.

– В оркестре служба, конечно, своеобразная — мы с утра репетировали, а по вечерам, когда солдаты наших ракетных частей ложились спать, делили состав на четыре части и разъезжались по ближайшим домам культуры. Хорошо было — по трешке с выступления перепадало. А что такое для солдата лишняя трешка?

Выпивка да закуска.
Да и пошутить друг над другом мы обожали. Особенно любили издеваться над барабанщиком. Он вечно засыпал на репетициях. И пока он дремал, кто-нибудь из нас заклеивал его очки бумажками. Или муху запускали ему в барабан. Муха как безумная жужжит, стучится внутри. Военный дирижер, весьма грузный мужчина, начинал орать на этого беднягу, и так орал, что табуретка под ним разламывалась. А нам того и надо — ох, как мы смеялись.

Помню, полковник в части был мерзавцем и грубияном. Вырубил все фруктовые деревья и вместо них устроил фонтаны — чтобы начальство, когда пролетает над нами, видело, какой тут образцовый порядок. Но ненавидели его все — и солдаты, и офицеры. Как-то зимой стоим в строю. Офицеры злобные, пьяные, а тут еще и холодно. Полковник выходит уже заведенный, все знают — сейчас орать будет. И тут он на льду ка-а-ак поскользнется… Тогда-то я и понял, как смех помогает выживать. И стал убежденным комедиографом.

В жиже по самые очки
Композитор Олег КВАША очень хотел служить в армии, но пожить армейской жизнью довелось лишь два месяца  — комиссовали из-за слабого зрения.
– Я в юности занимался пятиборьем, ходил в тир — из пятидесяти попадал 48-49 раз. Так что я бы послужил. Мои ровесники тогда не боялись службы — мы же ничего не знали об Афгане, о дедовщине. Да и вообще излишне романтизировали армию.

Но после четвертого курса Консерватории, летом 1980 года, меня отправили на двухмесячные сборы в Литву.
На сборах все было по-настоящему — кроссы, марш-броски, атаки. Помню марш-бросок, когда надо было переплыть приток Немана, чтобы на другом берегу реки устроить засаду. Но вода в реке оказалась вязкой, топкой, похожей на болотную жижу. Мы и увязли. Так что нам приказали устроить засаду прямо в реке. Все погрузились в это месиво головой, дышали через трубочки. Самое главное — я был в очках на веревочках. И когда объявили атаку, встал и стою, как дурак. Очки-то залеплены жижей: куда бежать, куда стрелять — ничего не вижу…

Танки над головой
Алексей УЧИТЕЛЬ («Прогулка», «Космос как предчувствие», «Пленный») провел в армии всего год. С некоторой пользой для себя как режиссера.
– Служил я под Ленинградом, в Сертолово. Я только защитил во ВГИКе диплом, как ночью за мной приехали и прямо тепленького забрали служить. Полгода провел в ревбате, ремонтировал танки. Дедовщина была, но не зверская. Потом, меня выручало то, что я был постарше остальных. И свою интеллигентность я «оставил» дома — в армии быстро адаптируешься, осваиваешь подходящие манеры.

И вот в ревбате было одно упражнение, которое меня сильно потрясло. Представьте себе: траншея глубиной 20 см. На тебя ползет танк, ты должен бросить в его сторону гранату и тут же лечь в эту колею, чтобы он над тобой прошел. В этом упражнении все зависит от водителя, от его опытности. И не дай бог он возьмет в сторону — раздавит. Я потом об этом сделал документальный 10-минутный фильм. Взял 10 человек — 6 новобранцев и 4 студентов-первокурсников театрального института и снял их лица.

Матом на «вы»
Очевидно, тех, у кого есть юморной потенциал, отправляли в танковые войска. Иначе  невозможно понять, как там оказались долговязые Юрий Гальцев и Илья Олейников. Гальцев тогда изрядно струхнул — когда застрял в танке на дне болота. Илья ОЛЕЙНИКОВ (Клявер) говорит, что в танк залез лишь раз, и то прячась от комаров.

– Никогда не забуду, как меня привезли в часть Кантемировской дивизии. Ноябрь, жуткий холод. Дежурным по полку был лейтенант то ли Матвеев, то ли Мокеев, он посмотрел на меня презрительно-оценивающе и сказал: «Лучше бы ты в тюрьму попал, чем к нам». Не могу сказать, что это дружеское приветствие вызвало во мне волну оптимизма. А еще один, майор Коломиец, припечатал недвусмысленно: «Фурнитура повернулась к вам ж…й, рядовой Клявер». Мне не было смешно. Я понял, что фурнитура действительно повернулась ко мне этой частью тела.

Через три месяца службы в дивизии я сам себя перевел в оркестр — убедил всех, что хорошо играю на барабане. Человек, который руководил оркестром, с одной стороны, был музыкантом с консерваторским образованием, а с другой — военным. И когда в одном человеке соединяются консерватория и армия, выходит что-то странное. Матом он ругался исключительно на «вы». В результате должного эффекта он не достигал и было не страшно, а только смешно.