Дмитрий НАГИЕВ: «Мат — клеймо нации»

26 сентября в ДК им.Горького Дмитрий НАГИЕВ и компания вновь сыграют любимую петербуржцами «Кысю». Накануне его – о шалостях на сцене, о мате,  любви к родине, Петербургу и человеку говорит Дмитрий Нагиев в «ПК».

ИГРАЯ «КЫСЮ»,  мы  можем себе позволить всякие актерские вольности.  Приколотить, к примеру, чьи-нибудь башмаки к полу. А однажды перед выходом на сцену забаррикадировали ЛИФАНОВА в гримерке… Да всякое бывало.

БЕЗ МАТА никак в «Кысе». Куда нам от него деться, если он как клеймо нации. Без него и чувства — не чувства, и эмоции — не эмоции. Вначале меня так же, как публику, шокировала ненормативная лексика КУНИНА (автора "Кыси" – прим.авт.), но вчитался и понял: мат уместен. О той кошачье-человеческой жизни, о какой разглагольствует мой герой, без мата никак нельзя. Спектакль объездил пол страны, зарубежье, и везде полные залы: шикают безграмотные, люди культурнее все понимают. Жлоб видит там только жлобство и ларек. А человек мыслящий –  то, что мы, собственно, и хотели сказать: про любовь, про нежность и дружбу.

Я ЛЮБЛЮ СТРАНУ, но, боюсь, то, что я сам себе о ней придумал. Я много езжу по городам, и меня часто спрашивают жизнерадостные бутербродные журналисты: «Как вам наш город?» А я отвечаю: «Никак». Потому что несколько отремонтированных дорог на фоне всеобщей разрухи уже не вселяют гордости за державу. Так что легко любить некую аморфную такую субстанцию, «Родину вообще», и очень тяжело любить конкретно свой подъезд.

МОЙ ДОМ — В ПЕТЕРБУРГЕ, хотя я 50 на 50 нахожусь в Москве и в Петербурге. Я сделал некие телодвижения, чтобы мне было комфортно приезжать в Москву. И возвращаться в Петербург. Почему? Может быть, — отбросив какие-то высокопарности и львиные мостики, — просто потому, что «здесь мой дом». Петербург, как некая такая субстанция, не отпускает. Я так выстроил свою жизнь, что имею возможность работать в Москве. И я на сегодняшний день, говоря примитивным языком, в Москве котируюсь. Это важно. И тогда ты можешь с более-менее спокойной душой возвращаться в свое болото. Мне все твердят: переезжай в Москву. Да, там жизнь кипит, но мне там тяжело. Москва, прежде всего, у меня связана с работой, ни разу не было такого, чтобы я вставал с утра, и мне никуда не нужно было спешить. Я возвращаюсь в Питер, и как-то расслабляюсь, даже если здесь много работы.

МНОГИЕ С ВОЗРАСТОМ разочаровываются в человеке вообще. Я не разочаровался. Другое дело, что на той скорости, на которой я лечу, постепенно, как ступени от ракеты, от меня отлетает романтизм. А то, что человек слаб и несовершенен – это я изначально понимал и принимал. Я, придя в эту профессию, много понимал и про себя, и про тех, кто меня окружает. Знаете, нищее детство, фарцовка у Гостиного Двора, ультиматум – либо тюрьма, либо армия, выбитые зубы и отбитые почки в армии – после этого быстро теряешь всякие иллюзии.
Здесь та же история, что и с Родиной. Кто-то сказал, что очень легко любить людей в целом, но куда труднее любить человека, который рядом с тобой. Сказать, что я не люблю людей, я не могу. Но все-таки мне гораздо важнее мой ближний круг…

Беседовала Елена БОБРОВА