Госслужащие отстаивают свободу слова. КС оценит степень наложенных на них ограничений

Конституционный суд рассмотрел дело о конституционности положений законов, позволяющих уволить госслужащих  за высказывания и оценочные суждения. Статья 17 закона «О государственной гражданской службе» запрещает публично высказываться о деятельности своего руководства и  ведомства. Госслужащие не могут подрывать авторитет своего начальства.  За «закрытый рот» им предусмотрены социальные гарантии. В то же время, норма не указывает, в какой мере госслужащий может высказывать свою политическую или гражданскую позицию, и как быть с чиновниками, которые строчат в «Живой Журнал» или «Твиттер».

Поводом для рассмотрения стала жалоба главного налогового инспектора МИФНС России по ЦФО Любови Кондратьевой, которая усомнилась в правильности  начислении командировочных. Кондратьева рассказала об этом в телепрограмме и была уволена.  

Суды подтвердили правомерность ее увольнения за публичные высказывания.
Еще один заявитель, старший участковый уполномоченный Автозаводского РУВД из  Тольятти Алексей  Мумолин  критиковал свое управление, сначала через интернет, где сообщил о недостатках,  а потом с помощью СМИ.  Он дал интервью  газете и  провел одиночный пикет, после чего был уволен из органов за нарушение положения закона «О милиции», по которому на сотрудников органов распространяются такие же запреты,  как и на госслужащих.

Заявители считают, что оспоренные нормы противоречат Конституции РФ, гарантирующей свободу слова, право на распространение информации и равенство граждан РФ.

По словам адвоката Рамиля  Ахметгалиева, его подзащитный Мумолин говорил о нарушении своих трудовых прав и использовал СМИ и пикетирование как формы защиты.

Он отметил, что высказывания милиционера  не угрожали основам конституционного строя, правам других лиц и безопасности государства. Кроме того, Ахметгалиев доказывал, что полный запрет на любую публичность опасен для граждан, которые не знали, что на трех участках работает один участковый.

Защищающий интересы Любови Кондратьевой Юрий Костанов заявил, что закон о госслужбе устанавливает феодальные отношения, не дает возможности высказаться о начальстве. По его словам, на госслужбе работает наиболее активная часть населения, которая изнутри знает деятельность госаппарата. «Если это окружить плотной завесой тайны, то и мы получим то, что имеем», — сказал Костанов.

Представители органов власти считают, что уволенные выбрали неправильный способ отстаивания интересов, они, как минимум должны были  идти в суд или обратиться в вышестоящую инстанцию. «Госслужащий имеет широкий круг прав на защиту в рамках закона», — заявил полпред президента в КС Михаил Кротов. С ним согласился  главный эксперт-консультант Правого департамента МВД Гайк Марьян, он отметил, что у сотрудников правоохранительных органов больше возможностей для защиты своих прав, чем у наемных работников, они могут обратиться в спецподразделения  и надзорные органы.

По мнению полпреда Госдумы Александра Харитонова, служащие могли пожаловаться на собрании профсоюза или ячейки сторонников «Единой России», и не выносить сор из избы. Это насмешило полпреда правительства в КС Михаила Барщевского, который заметил, что выступление на этих собраниях – такое же публичное выступление, как и его.

В то же время, Харитонов считает, то запрет должен быть ограничен рамками, поэтому норма нуждается в регулировании. По словам Барщевского,  речь идет о степени и размере ограничений, а не о незыблемом обете молчания. Он считает, что законодатель вкладывал в норму совсем другой смысл, а она применяется формально.

Барщевский надеется, что  «Конституционный суд сформулирует  свою  позицию и  разъяснит конституционно-правовой смысл этого текста». «Текст конституционен, но требует более широкого толкования», – говорит Барщевский и добавляет, что в одном абзаце нельзя сказать то, что может сделать КС на 10-15 страницах. А то он даже не может прокомментировать пресс-конференцию президента, так как неизбежно придется пользоваться оценочными высказываниями и суждениями, а значит неизбежно нарушать закон.  «Единственное, что  я могу сказать о встрече президента с прессой,  так это то,  что я ее не слышал», — заключил Барщевский.