Как Ленинградское дело стирало память о блокаде

История Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда столь же трагична, как история самой блокады. Он был создан защитниками города еще во время войны. Потом, в мирное время, он подвергся разгрому по решению советской политической верхушки.

Экспонаты с поля боя

Работа Музея обороны и блокады Ленинграда отсчитывается даже не от 1943 года, а почти от начала Великой Отечественной войны. Уже 7 августа 1941 года, на 47-й день со дня начала войны, появились выставки на площади перед Кировским райсоветом и на Петроградской стороне в Александровском парке: на них показывали трофейное оружие – фашистские танки и самолеты, автомашины и бронетранспортеры, захваченные в боях на дальних подступах к Ленинграду. А спустя пять дней в городе начала действовать выставка «Великая Отечественная война советского народа против германского фашизма», ставшая предшественницей будущего музея обороны города. Она открылась в доме 13 на 1-й Красноармейской улице.

Позднее здесь был представлен немецкий танк «Тигр», захваченный в августе 1943 года на Ленинградском фронте. При выставке был создан кабинет трофейного оружия, где инструкторы обучали бойцов пользоваться им в бою.

Военный совет Ленинградского фронта 8 августа 1943 года издал приказ «О сборе, учете и сохранении мемориальных образцов оружия и боевой техники» – организовать в войсковых соединениях учет оружия Героев Советского Союза, лучших бойцов и отдельных расчетов, по возможности заменять и сдавать его, сопроводив описанием боевых эпизодов. За сравнительно короткий срок было собрано значительное количество оружия, в том числе и трофейного, а также документальные материалы о подвигах защитников города.

4 декабря 1943 года Военный совет принял постановление «Об организации выставки «Героическая защита Ленинграда». В 1944 году в залы Соляного городка свезли почти 17 самолетов, пушек, танков и 4 тысячи единиц другого оружия. Выставка строилась, как правдивый рассказ о том, что было. Здесь каждый сверял показанное со своим трагическим опытом. Голод и «смертное время» отображали весы: на одной чаше – кусочек хлеба, на другой – грузики в 125 граммов; о бомбардировках и обстрелах красноречиво говорила съемка, на которой через пролом в стене виден фрагмент Невского, поврежденные дома.

Большая диорама изображала момент прорыва вражеской обороны южнее Пулково 15 января 1944 года. Здесь же экспонировался штурмовик «Ил-2», который участвовал в 2333 воздушных боях и имел более двух тысяч пробоин. В специальной витрине в центре зала хранилась грамота Ленинграду от президента США Франклина Рузвельта.

«Музей производил неизгладимое впечатление»

На базе выставки был впоследствии открыт музей республиканского значения. Это было сделано в 1946 году, во вторую годовщину освобождения Ленинграда от блокады. Музей занимал весь Соляной городок, располагался в 37 залах общей площадью в 40 тысяч кв. метров. «По своей посещаемости и размеру помещений он был вторым после Эрмитажа, — говорит директор Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда Сергей Курносов. — Только в 1946 году его посетило 350 тысяч человек, и это в городе, который только что пережил осаду, жители которого не все вернулись из эвакуации и из армии».

Он производил неизгладимое впечатление не только грандиозными размерами и количеством техники, доставленной прямо с фронта. Потрясающе сильными были идеи по составлению коллекции и ее оформлению. Музею повезло с отцами-основателями.

Организатором выставки и затем директором музея был Лев Раков, бывший ученый секретарь Эрмитажа (в 1941 году — боец народного ополчения и потом офицер-политработник), человек энциклопедических знаний и выдающихся организаторских способностей.

Главным художником был Николай Суетин, оформитель всесоюзных выставок. Атмосфера музея в высшей степени выразительно передавала драматизм и масштаб событий, подлинность всей картины блокады. Посетители видели самолет под потолком зала, огромное количество трофейной техники. Залы позволяли даже выставлять настоящие боевые корабли – торпедный катер Героя Советского Союза А. И. Афанасьева. В музее было огромное количество панорам, которые представляли различные этапы обороны города, и макеты, которые могли без лишних слов донести до посетителей все тяготы и трагизм обороны города. «Музей пользовался огромной популярностью у детей, — рассказывает Сергей Курносов. — Те, кто посетил его в 5-6 лет, и сейчас вспоминают с восторгом».

Подача материала была очень символичной. Сложенная гора касок перекликалась с сюжетом знаменитой, известной в стране и мире картины Верещагина «Апофеоз войны». Образ был понятен любому советскому человеку. Использовались, если обозначить сегодняшней терминологией, элементы «интерактивного оформления». Можно было подняться на борт самолета, и сойдя с борта, оказаться на площадке партизанского лагеря.

Грабли политических репрессий

Этот музей просуществовал всего 5 лет и в 1949 году был закрыт якобы на реэкспозицию. Свирепствовали политические репрессии против городского руководства и интеллигенции, разворачивалось «Ленинградское дело». Дело не только во внутрипартийной борьбе. Была поставлена задача уничтожить свидетельства, отредактировать прошлое.

«Дело не в личностях, об этом свидетельствует факт, что судьбой музея распоряжался Маленков, второй человек в стране на тот период, — говорит Сергей Курносов. — Музей уничтожали целенаправленно, такая же судьба постигла музей «Свирская победа» в Лодейном поле. Политика была направлена на то, чтобы искоренить память о трагедии Ленинграда. Ведь после прохождения по залам, у посетителя, пусть и восхищенного, могла зародиться крамольная мысль: как второй по величине город в стране, составлявший 10% от всего промышленного потенциала СССР, оказался в 1941 году на грани гибели, почему цена его освобождения была столь высока? Музей по определению – вещественная память, и эту память целенаправленно стирали».

Поводом для закрытия музея на «реэкспозицию» были претензии к тому, что он-де недостаточно полно отражает роль Сталина в победе. Это всего лишь надуманный предлог, ведь статуй вождя и связанных с ним экспонатов было более чем достаточно.

«Очевидцы вспоминают, как в 1949-1950 годах из внутренних дворов Соляного городка поднимался дым, вокруг квартала витала копоть, — описывает гибель музея Сергей Курносов. — Жгли документы, дневники блокадников, фотографии. Был придуман эффективный и варварский способ уничтожения картин: их продирали граблями и затем отправляли в костер, так в разлохмаченном виде они лучше и надежнее сгорали».

По горькой иронии истории акт ликвидационной комиссии был подписан 5 марта 1953 года – в день смерти Сталина. Музей обороны Ленинграда прекратил свое существование.

Лишь небольшую часть предметов удалось спасти, укрыть в других музеях. Часть экспонатов взял Музей истории Ленинграда, они послужили основой для возрожденного музея спустя десятилетия после разгрома. Здания Соляного городка перешли в ведение Министерства обороны.

Воссоздание

До конца 1980-х в нашем городе не было музея, который был бы полностью посвящен блокаде. В 1989 году Ленинградская военно-морская база передала воссоздававшемуся учреждению один зал. Музей восстанавливался буквально с нуля. Планы в 1990 году были обширные, но в стране произошел неудачный переворот ГКЧП и затем распад Союза. Сменился политический режим, Минобороны СССР было преобразовано в МО РФ, с ушедшим ведомством ушли и его обязательства. Возврата помещений и расширения музея не произошло, несмотря на то, что выдающиеся ученые — Дмитрий Лихачев, Игорь Спасский, Жорес Алферов, другие известные деятели науки и культуры – цвет интеллигенции России и Петербурга – обращались в 1990-х с письмом к президенту Борису Ельцину, просили вмешаться и поддержать воссоздание музея.

Было решено построить для него новое здание в Московском районе, недалеко от Парка Победы, который сам по себе является мемориалом. Но из-за кризиса в 2014 году средств на это не нашлось. К тому же люди, которые восстанавливали музей, убеждали правительство, что он все-таки должен располагаться на своем месте в Соляном городке, чтобы была соблюдена историческая справедливость.

Дмитрий Полянский