Преступления без наказания. Президентские поправки смягчили Уголовный кодекс

Уголовный Кодекс стал мягче и либеральнее. В начале марта Совет Федерации одобрил “президентские поправки”, согласно которым по 68 составам преступлений теперь не будут лишать свободы. Предполагается, что это поможет на треть разгрузить российские тюрьмы. Мнения экспертов “КУРЬЕРА”, впрочем, разошлись: кто-то считает, что гуманизация УК это “необходимый шаг” – другие настаивают на том, что она приведет к росту преступности.

Как разъясняет пресс-служба Кремля, отныне общая “типовая санкция” в виде лишения свободы будет применяться, главным образом, за преступления средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие. С учетом этого по 68 составам преступлений исключены нижние пределы санкций в виде лишения свободы.

— Тем самым суду предоставляется возможность проявлять более дифференцированный подход при назначении наказания. Федеральный закон направлен на либерализацию уголовного законодательства, — отмечено в сообщении пресс-службы.

Напомним, соответствующие изменения Дмитрий Медведев внес в Госдуму в октябре 2010 года. В конце февраля Дума одобрила “президентские поправки”.

Как пояснил “КУРЬЕРУ” адвокат Александр Милявин, в те самые “68 составов” входят, в частности, 9 составов преступлений против личности; 13 — против общественной безопасности и общественного порядка; 5 — против власти и 3 — против военной службы. 

Большинство же составов (32) приходятся на долю преступлений в сфере экономики. Это касается почти всех преступлений против собственности (кражи, грабежи, мошенничество) и ряда статей о преступлениях в сфере экономической деятельности — незаконная банковская деятельность, незаконное предпринимательство, коммерческий подкуп, легализация денежных средств, а также преступления, связанные с оборотом ценных бумаг.

— Снятие ограничений по нижним пределам санкций – действительно гуманный и необходимый шаг по либерализации уголовного закона. Горько было иной раз смотреть на участь двух подсудимых, впервые совершивших преступление, например,  хищение мобильного телефона с применение насилия. И хотя этот телефон изъят у похитителей, ущерб возмещен и иных последствий не наступило, действия их  подпадали под ст. 162 ч.2 УК РФ — разбой, с санкцией от 5 до 10 лет лишения свободы. Всем было ясно, что нет необходимости сажать их на 5 лет за решетку, но этот “нижний предел” создавал большие трудности для суда при вынесении справедливого приговора, — рассуждает Милявин.

По мнению адвоката, смягчение закона не должно повлечь за собой рост правонарушений. Как поясняет эксперт, на наказаниях за преступления, действительно опасные для общества, (терроризм, бандитизм, похищение людей, коррупция, преступления в сфере оборота наркотиков) нововведения никак не сказались.

Похожей точки зрения придерживается Уполномоченный по правам человека в Петербурге Алексей Козырев.

— Думаю, есть другие факторы, которые гораздо сильнее влияют на ситуацию с преступностью. Экономические, когда люди ради “куска хлеба” идут на преступления, моральные, когда общие нравственные категории искажаются, и у большого количества людей, в основном, молодых, нет понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. Мне кажется, перед тем, как совершить преступление, человек редко думает о том, какое наказание его ждёт. Скорее, он надеется, что “пронесёт”, и он ничего не получит. Я не стал бы связывать либерализацию с ростом преступлений, — заявил Козырев “КУРЬЕРУ”.

С этим мнением категорически не согласен председатель комиссии по вопросам законности и правопорядка Законодательного собрания Петербурга Аркадий Крамарев. По словам депутата, либерализация УК “обязательно приведет к росту преступности”.

— Нет гарантий, что человек, пользуясь безнаказанностью, не совершит новых преступлений, или не будет воздействовать на свидетеля. Ведь одна из главных проблем правосудия – ложные показания. Как у нас раньше говорили: нигде нет столько лжи, как на войне и на охоте. А теперь сюда можно прибавить и суды. Меры за ложные показания применяются в единичных случаях, никого не привлекают. Пришел, наврал суду – и тебе ничего не будет. Раньше в каждом конкретном случае разбирались – теперь всех будут грести под одну гребенку, — рассказал Крамарев в интервью “КУРЬЕРУ”.

По оценкам экспертов, “президентские поправки” позволят на треть опустошить российские тюрьмы. По словам петербургского омбудсмена Алексея Козырева, сейчас ситуация в тюрьмах и так гораздо легче, чем была 10 лет назад.

— Посещая “Кресты” в 2000 году, я был в камере, в которой вместо 4 человек по норме содержались 14. Это были нечеловеческие условия: люди спали по очереди в три смены в духоте и  антисанитарии. Сейчас условия в тюрьмах и колониях лучше. Если говорить о статистике, то в прошлом году в следственных изоляторах и колониях Петербурга и Ленинградской области содержалось 18 тысяч осужденных, в этом – на тысячу меньше. То есть, динамика положительная. Но я бы не стал связывать либерализацию законодательства с решением задачи разгрузить колонии. Это само собой разумеющееся следствие, — считает Козырев.

Однако бывшего начальника петербургского ГУВД Аркадия Крамарева перспектива “опустошения камер” отнюдь не радует.

— Ну, давайте вообще на 100 процентов разгрузим тюрьмы. Задача закона – торжество справедливости, а не пустые камеры, — негодует парламентарий.

По мнению депутата, Уголовный Кодекс действительно нуждается в изменениях – но в других сферах: например, в вопросе о применении конфискации имущества.

А вот адвокат Александр Милявин полагает, что необходимо продолжать курс на гуманизацию уголовного права. Как отмечает эксперт, сейчас одними из самых проблемных и неоднозначных в уголовной практике остаются дела о сбыте наркотиков.

— В суды поступают дела по так называемым “контрольным закупам” наркотиков, когда “закупщики” провоцируют своих знакомых наркоманов поделиться с ними этим товаром и по существу становятся соучастниками, подстрекателями преступления, а затем искусственно уводятся  организаторами закупок от уголовной ответственности. Так что любой наркоман в России, при желании соответствующих служб, может запросто сесть в тюрьму, причем на ужасные сроки — от 8 до 20 лет. Суды стараются не вникать в существо этих проблем, и волна таких приговоров только увеличивается, — рассказывает Милявин.

По словам Алексея Козырева, наши суды вообще не любят давать оправдательные приговоры: по разным данным, в России выносится не более 1% таких вердиктов (для сравнения, в Голландии — свыше 30%).

— О какой либерализации можно говорить, если суды уже перестали отвечать на главный вопрос: виновен человек или нет, а  только определяют, сколько лет дать? Если бы количество оправдательных приговоров выросло хотя бы до 10%, это действительно была бы либерализация, — подытоживает омбудсмен.