Справедливость духа

На церковное имущество власть в России всегда точила зуб. Монастырские земли хотел прикарманить еще Иван Третий. Но необходимость получить от церкви санкцию на развод остановила его. Иван Грозный распоряжался церковным имуществом как своим собственным, изображая из себя одновременно монаха (хотя монашеский сан никогда не принимал). Петр Великий не то, чтобы желал перевести церковные земли в разряд государственных — он просто тихо упразднил патриаршество, учредил Священный Синод как орган гражданского управления церковью, а во главе Синода поставил полковника Бутурлина.
 Дело Петра, как всегда, завершила Екатерина Великая, спокойно и без какого бы то ни было сопротивления проведшая секуляризацию церковных земель. После этого русская православная церковь изрядно обеднела. Мало кто понимает, что большинство сельских священников жили простой, крестьянской жизнью. Они пахали, сеяли. собирали урожай, страдали вместе с людьми в недородные годы.
Между тем во многих европейских странах продолжала действовать «церковная десятина» — то есть налог в пользу церкви: церковные и монастырские земли в Италии, например, оставались в собственности католической церкви. Впрочем, порой и в исконно католических странах гонения на церковь с целью завладения ее имуществом приобретали крайние формы. Так было во времена Великой Французской революции. Так было во время Мексиканской революции 20-х годов ХХ века. Старались и испанские республиканцы во время Гражданской войны, истреблявшие католических падре как класс. Все эти факты не удивительны — костяк любой революции составляют люди с уголовным типом мышления. К ним уже примыкают настоящие, опытные уголовники. Церковь же беззащитна перед ними, ибо ее оружие — слово и сила духа.
Но всех превзошли большевики. Живописать насилия, царившие в России после Октября — никаких газетных и журнальных страниц не хватит. Замечу лишь, что самое массовое народное сопротивление в России в ту пору встречало именно уничтожение храмов. И если вдуматься в то, что происходит сегодня, то впервые за сотни лет Российское государство ничего не отнимает у церкви, а возвращает. Процесс эпохальный по своей справедливости.
При наличии в стране массы неухоженных, необработанных земель создание церковных хозяйств — великое благо. А успешные примеры такого рода в России есть. Просто мы о них мало знаем. Сложнее дело обстоит с теми религиозными святынями, которые попали в государственные музеи. Да, они должны быть предметом культа — в лучшем смысле этого слова. И по справедливости, место им в храмах. Но ведь известны и случаи порчи, неухоженности возвращенных из музеев икон. Еще непонятнее, когда, скажем, икона Торопецкой Богоматери попадает в хорошие, даже прекрасные для хранения условия. Но условия эти — частный храм, находящийся в охраняемом автоматчиками поселке московских нуворишей.
И здесь требуется одно чувство — деликатность. Причем со всех сторон: от государства, церкви и общества. Ради их единства сил жалеть, право же, не стоит.