Ах, война, что ж ты сделала, подлая

До войны Исаак Штокбант мечтал быть артистом. Но все планы спутал один день — 22 июня 1941 года. Спустя два года 19-летний юноша приехал на фронт. Про юность свою и многих других тогдашних мальчишек — Исаак Штокбант сейчас поставил в руководимом им театре «Буфф» спектакль «Женя, Женечка и “катюша”», премьерные показы которого состоятся 7-9 мая.

– Мне было 19 лет, когда я попал на фронт и получил свой первый орден. Но ничего героического я не совершал — был самым обычным лейтенантом артиллерийско-пулеметных войск. Война вообще — это тяжелая и грязная работа на грани жизни и смерти. Я вот только что посмотрел фильм Михалкова «Утомленные солнцем-2». Там все правда, хотя полно противных претенциозных вещей вроде сцены, когда немецкий летчик оголяет зад.

Но в войне на самом деле никакого романтического героизма нет. Есть героизм другого рода — героизм необходимости, когда ты совершаешь какие-то поступки только потому, что хочется жить. И я никогда не слышал, чтобы кричали «За Сталина!», разве что мог заорать комиссар, а простые солдаты бежали в атаку, захлебываясь от крика «ура!». они кричали, чтобы слышать другу друга, чувствовать рядом с собой товарища.

– Когда вы поняли, что такое война?
– А в первую свою атаку. Как только я приехал на фронт, меня назначили командиром взвода управления, куда входили разведчики, связисты. И я бежал вместе с пехотой в атаку, орал «ура», строчил из автомата как только мог, но самое ужасное — я был в таком ослеплении, что не видел, в кого, куда стрелял. Вот это ощущение первой встречи со смертью остается на всю жизнь.

– Вы сказали, что в войне нет романтического героизма, но все же романтика была — я имею в виду влюбленность, письма, переписанные от руки стихи Симонова «Жди меня»…

– Да, письма очень много значили для солдата. Я, помню, написал смешные, детские вирши: «Коробочка грима и карточка милой — вот все, что осталось от прошлого дня. они проведут тебя грозною силой, в опасности выведут из-под огня».

Елена Боброва