Джемма Артертон: «Меня не интересует голливудская слава»

На прошлой неделе Москву посетила Джемма Артертон — молодая многообещающая английская актриса. Ей всего 24 года, но она уже успела побывать девушкой агента 007 в последнем фильме бондианы «Квант милосердия», а также появилась в недавнем блокбастере «Битва титанов». В «Принце Персии», который выходит в прокат 27 мая, Артертон стала принцессой Таминой, которая вместе с принцем Дастаном пытается похитить из рук злодеев магический артефакт. На презентации фильма в Москве нам удалось поговорить с актрисой.

– Джемма, вы — актриса с классическим театральным образованием. Но вот театр побоку — и вы с головой окунулись в приключенческое кино.
– Я обязательно вернусь в театр. Понимаете, хоть я обожаю фильмы со сложным сюжетом (один из самых моих любимых фильмов — «Рассекая волны», а Эмили Уотсон, которая там снялась, — моя любимая актриса), но с детства мечтала сняться в приключенческой картине. Тем более в такой, как «Принц Персии». Размах, создание на экране целого нового мира, чего еще никто никогда не делал, мощный экшн — это сразу же показалось привлекательным. Признаюсь, мне и в голову не могло прийти, что меня пригласят участвовать в проекте такого маститого продюсера, как Джерри Брукхаймер (создатель фильмов «Пираты Карибского моря», «Враг государства», «Сокровище нации»). Это было еще до «Кванта милосердия», и тогда участие в фильме с еще большим размахом казалось совершенно нереальным.

– И какова была ваша реакция, когда вы узнали, что все-таки будете Таминой?
– Удивительно! Я не могла поверить в то, что стану принцессой!

– Вас не утомили съемки в Марокко, в пятидесятиградусную жару?
– Мне еще повезло, что у меня была подходящая одежда — развевающиеся шелка в такую жару охлаждают. А вот мальчикам было непросто: беднягам приходилось сниматься в черных кожаных костюмах, в шлемах. Съемки длились долго — примерно полгода, и я здорово вымоталась. Настолько, что, когда снимали крохотную совершенно пустяковую сценку в храме, в котором демон охраняет волшебный кинжал, и я должна была произнести короткую реплику, меня словно заклинило. Я в истерике кричала: «Я не могу этого сделать! Я очень устала!»

– У меня была бы истерика при виде страшных черных змей, которые там ползали.
– А знаете, как я их боюсь! Слава Богу, это были не настоящие змеи, а компьютерные. На площадке этих змей заменял длинный зеленый носок, набитый чем-то. Было довольно забавно, когда я в одной из очень драматичных сцен бросаю в лицо врагу ядовитую змею — на самом-то деле я бросала обычный носок. О, как враг тогда испугался!

– Но хоть разок было страшно на съемках? Вот Альфред Молина (он играет уморительную роль шейха Амара, поклонника страусиных бегов) признавался, что, когда ему пришлось целовать страуса, он подумал: «Ну все, или я лишусь глаза, или меня полюбят навек».
– Да, был один довольно страшный момент, связанный с лошадьми. А ведь я никогда не скакала верхом. Так что меня на две недели отправили в конную школу проходить курс молодого бойца. И теперь езда верхом — мое серьезное увлечение. А тогда, на съемках, продюсеры не хотели, чтобы я выполняла трюк сама, боялись, что получу травму. Но я настояла на своем, ведь в детстве часто воображала себя каскадером. И потом, я хочу сделать вещи, которые пугают меня и бросают мне вызов. Так что теперь у меня есть повод для гордости.

– Восток ассоциируется с целой гаммой ароматов специй…
– Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать. Запахи для меня очень много значат, часто влияют на настроение. Например, у моей мамы были духи. Она «надевала» этот аромат, когда уходила из дома, и я оставалась с няней. И каждый раз, когда я чувствовала этот запах, я понимала, что мама сейчас уйдет. С тех пор тот аромат ассоциируется у меня с печалью. И с мамой.

– У вас уже много фильмов, где вы оказываетесь в очень мужской компании.
– Это точно! И кстати, порой бывает забавно — когда мужчины собираются своей компанией, они забывают, что я — девушка, и могут говорить всякие отвратительные и грубые вещи, о которых только в таких компаниях и говорят. И мне приходится им напоминать: «Эй-эй! Помните, я девушка!»

– Рядом с вами все время такие герои — то принц Персии, то агент 007. Увы, в жизни мужчины в большинстве своем не такие. Какое качество в представителях сильного пола вы цените больше всего?
– Для меня главное, чтобы мужчина мог меня поддержать и, что бы ни случилось, был рядом со мной. Я очень счастлива, что нашла такого человека.

– В фильме главный артефакт — кинжал с песками времени, который дает возможность изменить прошлое. Если бы вам в руки попал такой кинжал, вы что-нибудь изменили бы в своей жизни?
– Нет, ни за что. Ведь даже печали, они нам тоже необходимы, потому что, преодолевая невзгоды, ты взрослеешь и становишься тем человеком, которым и являешься. Я даже счастливые мгновения не стала бы возвращать. Пусть все будет так, как оно есть.

– Джемма, я вижу у вас на шее тату в виде ангельского крылышка. Что оно означает?
– Эту татуировку я сделала примерно через неделю после окончания съемок, она означает очень важный поворот в моей жизни.

– Ваша жизнь очень быстро изменилась — один крупный кинопроект за другим. А вы помните первый автограф, который вы дали?
– Все случилось очень быстро. И мне надо к этому привыкнуть. А первый свой автограф, конечно, помню. Это случилось в одном индийском ресторане у станции Юстон в Лондоне. Я там была с мамой, и вдруг подошла женщина и попросила подписать мою фотографию. Странное ощущение! Я даже так и сказала той женщине: «Это первое признание меня».

– Да, у вас теперь есть все шансы стать большой голливудской звездой. Есть планы перебраться из Лондона в Америку?
– Не знаю… Вообще-то не хотелось бы. Я слишком люблю Лондон, и мне хочется быть там, где вокруг абсолютно нормальные люди вроде моих родителей. Честно говоря, меня не интересует голливудская слава. И мне кажется, я плохо вписываюсь в Голливуд. Я не люблю позировать, я не изящна. И вообще мне кажется неуместным обожествление актрис. Мы должны боготворить людей за их талант, или за их интеллект, или за то, что они что-то сделали полезное, а не за то, что они имеют большую задницу или хорошо выглядят. И потом, я вижу, что часто происходит с американскими звездочками, когда они перестают быть востребованными в силу своего возраста. Я не хочу, став толстой и морщинистой, оказаться ненужной. Я счастлива буду работать в Европе и играть на театральной сцене.

– Но после таких проектов, как масштабный «Принц Персии», что-то еще может произвести на вас впечатление?
– Да что вы! Все производит на меня впечатление каждый день. Моя следующая работа — в гораздо меньшем по масштабу фильме, действие которого происходит в небольшом загородном доме. Там я буду впечатляться заварным чайником.

Беседовала Елена Боброва