Эмир Кустурица: «Война, капитал, доход»

Режиссер и музыкант Эмир Кустурица считает: «У музыки, у кино, у театра сегодня одна миссия — терапия. Потому что люди больны. И мы тоже. И нам тоже нужна эта терапия».

Он всегда с удовольствием берет в руки гитару и встает на сцену рядом с участниками группы The No Smoking Orchestra и отправляется на гастроли. На днях режиссер посетил Петербург. И ответил на несколько наших вопросов.

– Эмир, как бы вы могли охарактеризовать то, что делаете в музыке?
– Мы против слащавой поп-музыки. Но очень трепетно относимся к нашей аудитории. И, как музыканты в Древней Греции во время праздника бога Диониса, мы доводим людей до состояния катарсиса. Разница лишь в том, что оперируем мы большим количеством децибел. Я сейчас заканчиваю книгу, и там есть такая шутка: «Если вы не можете поменять мир, поменяйте хотя бы ресторан или бар». Но человеческая жизнь имеет смысл, если вы динамично и качественно меняете окружающий мир. Если весь период существования человечества рассматривать как существование тела человека, то сейчас мы можем говорить, что тело это очень больное. И мы должны стараться помочь этому телу. Мир изменить мы, конечно, не сможем, потому что он бежит по треугольнику — война, капитал, доход. В этом треугольнике главным капиталом стала торговля наркотиками. И если вы входите в сферу пересечения этих интересов, вас просто убьют. Поэтому мы можем поменять только бар и всю жизнь стараться сделать людей, которые нас окружают, счастливее.

– Сейчас много говорят о возможном распаде Евросоюза. Вы как европеец что об этом думаете?
– Судьба Евросоюза зависит от концепции не только Европы. Это дело всего мира. И так ее надо рассматривать. Мне кажется, что даже теперь Европа не слишком едина. Например, если посмотреть официальное портфолио объединенной Европы, вы увидите — «Евро-Атлантическое объединение». Кроме хорошей стороны этого европейского объединения есть еще и империалистические тенденции. И они не зависят от хорошей стороны. Я сомневаюсь, что Румыния и Болгария более европеизированные страны, чем Сербия. А почему Хорватия до сих пор не часть Евросоюза? Это все следствие Евро-Атлантической военной концепции. И этот военный альянс стучится сейчас к вам в дверь. В социально благоприятных странах Евросоюза жить, конечно же, хорошо. Но проблема в том, чтобы решить, является ли Европа, которую мы имеем сейчас, по-настоящему аутентичной, той самой, которой и была. Я не знаю, распадется она или нет. Но мы все принадлежим Европе. И не думаю, что Литва, Эстония, к примеру, выйдут из этого объединения. Они стали частью сильной, богатой финансовой системы.

– Как вы относитесь к таким блокбастерам, как «Аватар»?
– Очень трагично, когда один фильм собирает миллионы долларов. В том числе и потому, что он является тем, чем современный кинематограф быть не должен. Кино придумали не для того, чтобы зарабатывать миллиарды. Фильмы, конечно, должны приносить какие-то деньги. Тут нет противоречия. Но когда это получается только благодаря маркетинговой стратегии, а не выдающимся художественным достоинствам, это неправильно. Это уже не кино, а что-то ближе к видеоиграм.

– Много говорили о том, что вы будете снимать фильм о Южной Осетии. Вы туда поехали, а фильма нет. Почему?
– Таких планов у меня не было. Это все вымыслы СМИ. Я сочувствую страданиям людей в Южной Осетии и ездил туда, чтобы поддержать их морально. Но планов снимать фильм у меня не было. Я, кстати, из русских таблоидов, например, узнал, что развожусь. Это какая-то тупая шутка. Ее запустили после того, как я приехал к вам, чтобы получить награду из рук патриарха Кирилла.

– А возможно, что вы когда-нибудь снимете кино в России или о России?
– Думаю, что все-таки сделаю это до тех пор, пока умру. Я знаю фильмы Балабанова, мне они нравятся. Я смотрю фильмы моего друга Никиты Михалкова. В моей книге есть одна история, которая называется «Где ты сейчас, Достоевский?». История простая: молодого режиссера, который хочет снять фильм «Преступление и наказание», нанимает очень богатый американец. Он хочет, чтобы тот убил его жену, а за это готов дать денег на фильм. Дилемма тут совершенно другая, чем у Достоевского. Она современная. И эта история из трагедии превращается в комедию. Режиссер в первую очередь начинает интересоваться, почему Раскольников так долго думал, прежде чем убить старушку. Почему сразу не купил топор и не убил ее? Это потому, что сейчас мы больше не задаемся вопросами морали. Лучшая часть человечества занимается тем, что изобретает всякие технические новинки. И однажды я хочу снять фильм, который с этой историей связан. И, может быть, там будет не богатый американец, а богатый русский.

Беседовал Руслан Кравцов
ФОТО Ляля Бакирова