Георгий Дронов: «Я жалею об отсутствии домостроя»

Георгий Дронов, известный по сериалам «Воронины» и «Саша + Маша», в жизни оказался очень доброжелательным, мягким и на редкость консервативным человеком. Последнее обстоятельство можно считать большим плюсом для мужчины, особенно в наше время, когда женщины наперебой жалуются на мужской инфантилизм…

– Георгий, известно, что вы пробовали себя в качестве режиссера. Как вам подобный опыт?
– Когда я снимался в сериале «Воронины», его режиссер Александр Жигалкин предложил мне взять на себя съемки нескольких серий другого его проекта «Счастливы вместе». Таким образом, я попытался совместить актерскую работу и режиссуру. Но для меня это оказалось тяжелой ношей, и я попросил меня освободить.

– Кстати, как вы относитесь к появляющимся на наших экранах сериалам, сюжет которых позаимствован с западных проектов?
– Думаю, что на фоне отсутствия данного продукта это вполне возможно. Какой смысл изобретать велосипед, если он уже есть? Я считаю, что нет ничего плохого в появлении сериала, объединяющего у телевизора всю семью. Собственных сериалов в России пока мало, поскольку нет ни соответствующего опыта, ни культуры их производства. Поэтому мы и переделываем чужое. Главное, чтобы полученный «продукт» был достойного качества.

– Как вы думаете, почему отечественные режиссеры не часто используют в качестве сценарной основы для сериалов русскую классику? Это было бы и понятнее для нашего зрителя, и полезно для подрастающего поколения…
– У нас есть очень удачные примеры экранизаций, например, сделанные Владимиром Бортко, но, к сожалению, чтобы правильно сыграть классику, в российской киноиндустрии сегодня отсутствуют многие важные составляющие. В частности, у нас слабая актерская школа. Старые педагоги уходят, а на их место зачастую приходят люди, которые не являются носителями актерской культуры. Нередко это те, кто не состоялся в профессии и потому пошел в педагоги. Чему может научить несостоявшийся актер молодых ребят, если он сам не вкусил, что такое удача, актерская победа и слава?

– Вы согласны с тем, что сегодня в российских кино и театре нет подлинного героя, и не мечтаете ли вы о такой роли?
– Естественно, мне была бы интересна такая роль, но пока я могу участвовать в этом процессе только с точки зрения выбора. Я могу согласиться принять участие в каком-то спектакле или отказаться. Когда мне нравится спектакль, его идея, даже если за эту работу будут платить символически, я буду играть. Можно пойти на поводу у продюсеров и отправиться за длинным рублем в проект, где обыгрывается уже известное по сериалу «Саша + Маша» амплуа. Это всегда вопрос выбора. Соглашаясь на роль, я ориентируюсь на то, что мой выбор это моя личная ответственность. Я уверен, что любой творческий человек, и актер в частности, имеет непосредственное отношение к воспитанию молодого поколения, к идеологии нации. На нем лежит ответственность за то, что он говорит с экрана. Он отвечает за свои слова и поступки и даже за то, каков он в обычной, бытовой жизни. Именно поэтому, когда тебя начинают узнавать в лицо, ты жертвуешь определенной частью своей свободы. Например, на сильно подвыпившего человека могут не обратить внимания, могут обругать и забыть, но если в общественном месте появится пьяный актер, его сразу заметят и мелкое происшествие раздуют до огромных масштабов. Кстати, по поводу героя вы отчасти неправы. Герой есть на телевидении, и это метросексуал.

– Он действительно «герой» или это лишь временная мода?
– Эту моду диктуют СМИ. Вы можете назвать хотя бы один новый проект на нашем телевидении, воспевающий образ настоящего героя-мужчины? Раньше у нас были фильмы такого направления — «Случай в квадрате 36 и 8» или «Зона особого внимания», «Беру огонь на себя» и т. д. Сегодня их почти не показывают, и более того, в современном формате кино нет героя-мужчины, а весь «глянец» и телевидение заполнены уверениями, что быть метросексуалом нормально. Обратите внимание на то, что сейчас транслируют телевизионные программы для молодежи. По большому счету, мы теряем любого мальчика-подростка, у которого еще не сформировано либидо. Это грустно, поскольку в России много мальчишек, растущих в неполных семьях, с одной только мамой, где отца нет рядом. Если такой ребенок в подростковом возрасте не получил необходимой мужской жесткости, которая нужна для взросления мальчика, и попадает в ситуацию, когда ему говорят, что быть метросексуалом нормально, он ломается. Потом из этого мальчика уже никто не вытащит Мужчину. Современная идеология СМИ обращается к новому поколению мальчишек со скрытым, но сквозящим во всем призывом — быть женоподобным модно. Конечно, кроме чувства огромного сожаления это ничего не вызывает.

– В своих интервью вы избегаете тем о личной жизни, что, к сожалению, не служит примером для других актеров. Почему, на ваш взгляд, сегодня принято все выставлять напоказ?
– Не знаю и, честно говоря, не могу этого понять. Я поражен тем, как телевидение и Интернет транслируют внутренние семейные конфликты и отношения известных людей. Меня удивляет, что информационным поводом номер один в такой огромной стране, как Россия, вдруг становится семейная распря актера или певицы, и это обсуждается в прямом эфире. Я всегда открыто говорю о том, что не участвую в тусовках и не даю интервью на тему личной жизни. Иначе само слово «личная» теряет всякий смысл (улыбается).

– Какая модель семьи вам ближе?
– Не удивляйтесь, но я немного жалею об отсутствии домостроя. Более того, я уверен, что любому нормальному мужчине будет приятнее, если жена предпочтет сидеть дома и вести хозяйство. Это естественно, как и то, что мужчина «отправляется на охоту» — идет зарабатывать деньги, в то время как женщина поддерживает семейный очаг. Мне кажется, что женщина должна быть ведома мужчиной, это заложено природой, и для самой женщины это во многом лучше.

– В фильме «Синдром Феникса» ваш герой теряет, а потом находит огромную сумму денег, что-то около миллиона долларов. В вашей жизни были истории с необычными находками?
– В начале 90-х однажды поздно вечером нашел в пустом вагоне метро увесистый золотой браслет, похоже, самодельный — такие тогда носили рэкетиры. В тот момент эта находка буквально спасла меня — были тяжелые времена в плане работы, в театре платили очень мало. Так что мне, можно сказать, повезло, и я счел это своего рода подарком свыше. Но вообще считаю, что к находкам нужно относиться осторожно. Например, я слышал, что нельзя брать чужой крест, даже если он золотой и есть такой соблазн — лучше отнести крестик в ближайший храм, и там решат, как поступить. Потом я думаю, что к находкам можно относиться как к неким добрым знакам, — например, нашли ключи, значит, у вас скоро улучшатся жилищные условия, квартиру купите (улыбается).

– А актерские приметы действуют?
– Я думаю, что в любой профессии и в жизни вообще действует одна примета — побеждает тот, кого я называю «птица-дятел», т. е. человек, который идет к своей цели и долбит в своем направлении. Правда, при условии, что это не ограниченный человек и он стремится расширить свои знания.

– Какие проекты с вашим участием можно будет увидеть в ближайшее время?
– Весь этот год я, скорее всего, буду занят в съемках «Ворониных», и эта занятость сказывается и на участии в театральных проектах, и в «полном метре». Дальше не загадываю. Что же касается антрепризных гастролей в Петербурге, там наша основная площадка — ДК «Выборгский», и в этом году я к вам обязательно приеду.

Беседовала Марианна НИКОЛИНА