Хорошо уехать в Таллин

В судьбе моей собеседницы есть два мистических совпадения, связанных с литературой. Во-первых, она полная тезка булгаковской Маргариты – Маргарита Николаевна. Во-вторых, 23 февраля 1990 года, еще подростком, она была среди зрителей рокового юбилейного вечера, посвященного Борису Пастернаку, который проходил в Таллине. Вечера, на котором не стало великого поэта – Давида Самойлова.

С тех пор, уже в своем творчестве, Маргарита Соловьева — создатель и художественный руководитель Таллинского театра современной авторской песни «Перекресток», автор-исполнитель — постоянно возвращается к бессмертным стихам классика русской литературы.

— Рита, вы сами себя позиционируете, как «таллинская девчонка, музыкант-слушатель». Но ведь родились вы в Санкт-Петербурге. Как оказались в Таллине?

— Да, я родилась в Ленинграде, но не жила там. Папа и мама познакомились, когда учились в Институте культуры имени Крупской, поженились,  и вскоре появилась я. По окончании института они уехали на мамину родину под Ростовом-на-Дону, в Сальские степи. Стали преподавать в музыкальной школе поселка Гигант. А в 1979 году мама съездила на экскурсию в Таллин… Вернулась и сказала: «Мы будем жить только там». Надо знать маму: она наполовину казачка и, раз сказала, так и будет! Летом того же года мы переехали.

— Чем вы занимались до того, как в 1995 году создали театр «Перекресток»? Как вообще возникла идея создания театра современной песни?

— Училась. У меня джазовое образование – музыкальное училище имени Георга Отса. А еще в Таллине когда-то был многочисленный и интересный клуб самодеятельной песни «Капля». Вот с 1988 года, когда мы провели 2-й Всесоюзный фестиваль авторской песни, я и отсчитываю свою бардовскую историю. Жизнь была очень насыщенной: постоянные поездки на фестивали, участие в мастерских и конкурсах, встречи с интереснейшими людьми… И вдруг в 91-м все стало потихоньку разваливаться, угасать. Люди петь не перестали, просто опять перебрались на кухни. Мне же этого было мало. Убедить ребят выйти на сцену не удавалось, все пребывали в какой-то растерянности, мол, кому мы нужны?

И тогда в 1995 году я пригласила в Таллин Вадима Егорова. Собрался полный зал! Все воспряли духом. Концерты пошли один за другим, зрители писали записки с пожеланиями, кого бы они еще хотели услышать. Так у нас побывали Александр Дольский, Александр Суханов, Юрий Кукин, Григорий Гладков, Алексей Брунов, Александр Мирзаян, Евгений Слабиков, Владимир Бережков и многие другие. Мы сами находились в состоянии постоянного творчества. Делали вечера ко Дню рождения Визбора, Окуджавы, Высоцкого, Галича. Я провела два международных фестиваля с участием гостей из Прибалтики и России. Да, они получились камерными, но по семейному теплые. Мы стали обрастать новыми талантливыми людьми. Так и появился театр песни «Перекресток».

— Вы говорите, что выступаете за симбиоз бардовской песни и джаза. Как вы оцениваете современное бардовское творчество в России и Эстонии?

— Это очень широкая тема. Если коротко, то я очень рада, что в России сейчас проводится огромное число фестивалей и концертов авторской песни. Прибалтийские авторы-исполнители являются их постоянными участниками. А прошлый год оказался урожайным и на лауреатства: двое наших рижских друзей стали лауреатами и дипломантами самого престижного международного фестиваля авторской песни  «Петербургский аккорд»: Александр Бекназаров и Сергей Буданов. Саша также стал лауреатом легендарного Грушинского фестиваля. А я, а также рижане Татьяна Похло и Владимир Соляр получили лауреатство в Интернет-конкурсе «Самарских бардов».

Однако я придерживаюсь позиции, что хороший автор-исполнитель это, прежде всего, хороший слушатель. Поэтому ищу и нахожу для себя интересных авторов и на фестивалях, и благодаря многочисленным бард-сообществам в Интернете. Огорчает только происходящая подмена: почему-то авторской песней стали называть «шансон», он же «блатняк», религиозные песнопения, какие-то песни с неуклюжей синтезаторной аранжировкой и пр. Это не значит, что я строго блюду границы жанра, но основные критерии есть и, надеюсь, останутся: толковые стихи, искренняя, доверительная интонация, живой диалог со слушателем. Лично мне, как исполнителю, нужная еще и мелодия. Раз это песня, она должна «ложиться на ухо» и эмоционально меня затрагивать.
 
Что касается симбиоза бардовской песни и джаза, а сюда можно также добавить и фольковые интонации, и ритмические заимствования из босса-новы – это знаки нашего времени. Я люблю все эти жанры и поэтому совершенно спокойно отношусь к таким слияниям. У нас в «Перекрестке», наряду с традиционными программами, уже давно прижился проект «Джаз+барды», где мы поем классику авторской песни – Визбора, Окуджаву, Дольского в сопровождении прекрасных джазовых музыкантов. Это позволяет песням задышать по-новому и развеять миф, что авторская песня – это три затертых аккорда. Но мы не новаторы: в некоторых последних выступлениях Сергея Никитина, Алексея Иващенко также участвуют музыканты, как правило это контрабас, фортепиано, флейта и сам автор с гитарой.

— Какова сегодня гастрольная география театра песни «Перекресток»?

— Знаете, как у нас шутят: «город Таллин так себе, зато хорошие пригороды — Петербург и Хельсинки». А песенные туры происходят, как правило, в те города, где живут наши героические друзья, которые, оторвав время от семьи и работы, тратят его на организацию фестивалей и концертов. Это вся Прибалтика, Калининград, Питер, а с недавних пор и Финляндия.

— Ваши артисты – в основном, люди с русскими фамилиями и поют на русском языке. Кто составляет вашу аудиторию в странах Балтии?

— Конечно, авторская песня — явление, прежде всего, русской культуры. Но у нас есть постоянные зрители и участники эстонцы: журналисты и актеры, пишущие и поющие творческие люди. Один из них – Хейло Аадла — перевел и поет на эстонском Окуджаву, Кукина и Шевчука. Не так давно мы побывали на фестивале в Хельсинки, где в зале помимо русскоязычной публики были и финны. Эх, кабы такие добрые отношения и атмосфера, какие рождаются во время творческих мероприятий, царили бы в кругах «сильных мира сего»!

— Положение русских в Прибалтике – одна из самых «больных тем» в современной России. Как вам и вашим близким живется в Эстонии?
 
— Положение, что русских, что эстонцев в кризис не очень сладкое: многие потеряли работу и вынуждены «затянуть пояса». Но что касается, например,  гражданства… Я живу в этой стране с «серым» (по цвету) паспортом негражданина и не чувствую никаких косых взглядов или неудобств, могу путешествовать без виз и в сторону России, и в Европу. Но вот в чем я абсолютно уверена: язык, хотя бы на минимальном уровне, надо знать. Он нужен в повседневной жизни: многие молодые эстонцы просто не знают ни слова по-русски. А вот русская молодежь совершенно свободно говорит на эстонском, не в пример нам, кто постарше. Но для самый меня, как для мамы подрастающего ребенка, трудный вопрос – это образование на родном, русском,  языке. Школы постепенно переводят на эстонский язык обучения. Надеюсь, что появятся хотя бы платные русские гимназии.

— Как вы сами оцениваете  положение русского человека в странах Балтии? От чего или от кого зависит его успешность в той среде?
 
— Мне кажется, успешность в любой среде зависит от твоих мозгов, трудолюбия, целеустремленности и позитивного взгляда на жизнь. Неплохо, конечно, когда тебя и твое дело поддерживают финансово. В Эстонии, например, существуют эстонские культурные фонды, которые субсидируют русскоязычные проекты, содействуют развитию именно русской культуры (а также украинской, белорусской, татарской и других). Но вот совершенно нет у нас сильных русских политических партий, какие есть, например, в Латвии. Наши же дробятся и раскалываются постоянно. Но все же я человек довольно аполитичный, на баррикады не полезу, каждый должен заниматься своим делом. Мое – объединять людей и настраивать их на позитив музыкой, поэзией и песней.

Беседовал Дмитрий Григорьев