Инга Оболдина: «Если есть любовь – остальное приложится»

Она относится к тем актерам, которые всегда изумляют со знаком «плюс» и в кино и в театре. Если в титрах будет написано, что она занята в эпизоде, этот эпизод гарантированно запомнится куда больше ключевых сцен с участием главных героев. Если вы не очень почитаете театр и случайно забрели на один из спектаклей с ее участием, ее бешеный темперамент и полная «выкладка» на сцене через пару-тройку часов превратят вас в истового театрала и поклонника ее таланта. Если вы приходите брать у нее интервью, в надежде поспрашивать о всяких личных глупостях, будьте уверены – первый и очень серьезный вопрос задаст вам она.

— Как вам «Изотов» Андрея Могучего?

— Здорово, Инга: там невозможно вычленить ни одной составляющей, которая бы получилась лучше других. А почему вы спрашиваете?
— Просто я в жюри «Золотой маски», нам приходится смотреть много спектаклей. Несмотря на не ахти какой текст, придумана своя, подлинно человеческая история, за что Могучему и спасибо. Там во всем есть ансамбль: в актерской игре, в режиссерских находках, в работе художника, в музыке – все на месте… А теперь слышала восторженные отзывы о «Синей птице» Могучего…

— Это не совсем «Синяя птица» — Метерлинк переписан… А как вы относитесь к тому, что в наши дни часто «перепевают» классику, включая даже советскую, например, известные фильмы?
— Это паразитирование — напоминает ситуацию, когда вокруг большой рыбины плавают маленькие рыбки и отщипывают с нее какие-то кусочки… Маленькие рыбки – это те, кто знают, что в этих старых фильмах найдена нереальная атмосфера, нереальная любовь. Вот в современной «Иронии судьбы», на мой взгляд, были и плюсы и минусы. Атмосфера праздника, Нового года, влюбленности, романтики удалась, покорили старыми мелодиями, знакомыми лицами. А катастрофическим минусом было то, что Брыльску они развели с Мягковым, а свести — не свели и толком этого не прописали.

— Может быть, это ваш взгляд «изнутри»? Вы же снимались в этой картине…
— Никакого «изнутри», никакого «процесса» для меня в «Иронии» не было. Все случилось за одну ночь. Я прилетела с гастролей из Рима, мне позвонили, сказали: «Ну, что тебе стоит?», и ночь мною была проведена в такси (героиня Оболдиной – таксистка.- Прим. авт.). Но настроение поднялось, и атмосфера ленты меня захватила. Такой же эффект производит на зрителей и «атмосферный» «Служебный роман» — очередная сказка для взрослых о волшебном превращении замухрышки в Золушку осталась. Это же все любят!

— Вы спринтер или стайер в искусстве? Ведь за вами в кино много эпизодов, ролей второго плана…
— Я против определения, что я актриса эпизода. У меня длинная история и в ней длинные пробеги. Вот в театре у меня есть двух-трехчасовые спектакли: и «Мата Хари» в АпАРТе, и роль в пьесе Кроммелинка, и у Някрошюса «Вишневый сад»… А в кино долго были в основном характерные роли: грудастая Варвара Лоханкина в «Золотом теленке», училка в «Ласковом мае», в «Дело о «Мертвых душах» — Марья Антоновна, у Худякова «На Верхней Масловке» я — жуткая Роза Петровна, в «Мне не больно – «плоская» обжора Аля… Теперь мне со зрителем хочется поговорить, будучи в нормальном образе. Вот сейчас у меня большой телевизионный проект под названием «Супруги». Каждая серия — отдельная новелла, каждая серия — законченная история. Продюсер Василий Григорьев пообещал мне «классный монтаж, как у Ларса фон Триера». Так все и оказалось: рваный монтаж, с вкраплениями «камеры с рук», позволяет избежать ужасных интерьеров, нестыковок, нелепостей в актерской игре. Хотя я вам тут «пою» про «Супругов», но «конечного продукта» сама еще не видела…

— Давайте тогда поговорим о том, что все уже видели. Например, про фильм «Голубка», где вы потрясающе сыграли ведущую роль, но фильм прошел почти незамеченным…
— Это фильм «без денег»: он был снят на государственный грант в размере 300 тысяч рублей. Но материал блистательный, для меня это и есть новая драма — факт биографии современника, обличенный в художественную форму. Геннадий Архиреев – прототип художника Генки, умер уже, но фильм видел. Я играла его возлюбленную Свету. Нереальная история любви! А попала я туда очень смешно: знакомая еще с «Завещания Ленина» гримерша вдруг позвонила и сказала, что есть сценарий. Я сначала повозмущалась, а после прочитала…

— И не только прочитали, а «подтянули» других актеров…
— Да, позвонила Мире Карпович, сказала «Давай!», Граню Стеклову подтянула… Потрясающий остров, где мы три месяца снимали, — намоленное место. Все получали какие-то копейки и… удовольствие от процесса, от общения. Снимали от рассвета до заката, а весь негатив, если он накапливался, наверное, смывали реки, омывавшие остров. И силы брались откуда-то…

— А в мистику верите? Или дом по фэн-шуй никогда не обустраивали?
— Если мне кто-нибудь убедительно скажет, что, мол, ты спишь головой на юг, а надо на север, в меня это может и «попасть». Скорее я – человек интуитивный. Вот недавно покупала квартиру, и главным условием выбора было, «чтобы мне тут было хорошо». Даже квартиры с блистательными ремонтами, высоченными полотками, но с комментарием риэлтора вроде «На антресоли покойника можно спрятать», у меня «не прошли». Я и в магазине так одежду выбираю: если чувствую «Моя вещь!», сразу беру, даже если она не ультра модная.

— А моду вы вообще не признаете?
— Почему же. Это «лечащий момент» в жизни каждой женщины: походить, посмотреть, полистать каталоги, подобрать по цвету… Папа мой считал, что я – «упущенный модельер», потому что с детства я фантазировала по поводу одежды. В костюмах я участвую в любом фильме, в любом спектакле. Меня нельзя нарядить в то, что на душу не ложится.

— Обустройство квартиры доверили дизайнеру?
— Нет, почему? Я сама – и обойки, и занавесочки. Выбор огромный — это все очень долго (времени-то нет!), но в этом обустройстве есть невероятный восторг и даже релакс какой-то…

— А «времени нет» потому, что вы сама приложили усилия для этого или так сложилось?
— Я, конечно, много работала, но специально для загруженности ничего не делала. В профессии главное – «не сидеть на попе ровно», не молчать в уголке. Но я совершенно не понимаю коллег, которые говорят: «Ты ко мне на премьеру не приходи – стыдно». Зачем заниматься профессией безрезультатно, зачем делать что-то такое, за что потом стыдно? Конечно, в огромных стационарных театрах-олигархах «с именем» можно и «в молотилку попасть» (иные из них ничем не отличаются от антрепризы, делающей ставку только на занятость известных и раскрученных актеров): не нравится то, что велели делать – уходи. Я поэтому и люблю небольшие, «живые» театры, где режиссеры работают с каждым.

— В Петербурге вы уже без малого шесть лет играете в небольшом «Приюте комедианта» спектакль «Сбитый дождем». Не надоело?
— Есть спектакли, которые являются способом выражения моей жизненной позиции, как и петербургский спектакль об ангеле, который упал на землю, сделал людям добро и исчез незаметно. Мне до сих пор нравится «Сахалинская жена», которую мы играем в АпАРТе с 1996 года, играем, может быть, потому, что никто у нас не пьет, актеры не устраивают тоскливых, «зеленых» спектаклей, не растаскивают постановку изнутри. Нам интересно: когда участвуешь в спектакле с игровой природой, когда испытываешь детский восторг от того, что делаешь, когда есть пространство для импровизации, тогда спектакль и будет жить долго.

— А как вы относитесь к тому, что родители, испытывающие детский восторг от театра, начинают таскать за собой в театр «мелких» детей?
— Гораздо лучше, чем к детям, проводящим время исключительно за компьютером или перед телевизором. Я же прекрасный детский режиссер (улыбается)… Лет 12-15 в моей жизни были отданы детям: интернатским, а потом бомондным детям в Доме актера – студия «Начало». Я за волшебные сказки, где есть превращения и любовь. Волшебство – это исключительно то, что надо детям. А недавно я посмотрела один кукольный спектакль, в котором с целью показать, какие плохие люди папа и мама у героя, они на глазах детей освежевали кролика, кукольного, конечно. Сняли шкурку, а под ней кровавое тельце…Это же ужас! Такое может вообще отбить у ребенка желание бывать в театре.

— Во что вы верите в жизни?
— В любовь. В любовь к тому, что ты делаешь. Если есть любовь, то остальное приложится, включая и деньги. Только тогда не придется жалеть обо всем содеянном в жизни, главное – понять как можно раньше, чем тебе нравится заниматься.

Беседовала Екатерина Омецинская
Фото: из личного архива Инги Оболдиной