Когда приходит клоун, больные дети начинают улыбаться

Наташа Шведовченко приходит в палаты, где лежат тяжелобольные дети, не как обычный посетитель, а как волонтер, больничный клоун.
 
Этот вид «искусства» появился около тридцати лет назад. И в Европе, и в Америке доктор-клоун уже давно привычный атрибут скучной и нелегкой больничной жизни. У нас же первые больничные клоуны появились пять лет назад: в Москве Константин Седов организовал школу больничной клоунады, сейчас их уже две, и появляются новые по всей России.
 
Как рассказала нам Наташа, стать больничным клоуном может не всякий, для этого требуется пройти довольно жесткий кастинг. Сама она о подобном кастинге узнала из ЖЖ своей подруги, решила попробовать. И ей посчастливилось: она оказалась в числе тех, кого отобрали для этой только с виду веселой деятельности.
 
Полгода будущие клоуны проходили обучение: тренинги с врачами и медсестрами, актерские тренинги, и только потом новоиспеченных клоунов отправили по больницам.

— Наташа, по каким параметрам отбирают людей в больничные клоуны?

— Должна быть верная мотивация, человек должен понимать, куда и зачем он идет, и нести ответственность за свои действия. Набирают людей психологически устойчивых, адекватных, эмоциональных, с какими-то актерскими задатками.
 
— А зачем нужна эта больничная клоунада?

— Всем известно, что дети, у которых тяжелые заболевания, живут в больницах подолгу, им тяжело все время  находиться в закрытом помещении. Если у них онкологические заболевания, то они неделями не выходят даже из своих палат. А успех лечения часто зависит от психологического состояния пациента, и задача врачей и взрослых максимально его улучшить. Когда приходят клоуны, то меняется атмосфера в больнице, она становится более спокойной, у детей расширяется круг общения, становится больше праздников, они получают больше позитивных эмоций. Клоун может помочь снять ребенку страх перед белыми халатами и перед медицинскими процедурами.
 
— Вы сказали, что люди, которые идут в больницы, должны нести ответственность. В чем она заключается?
 
— В больницу надо идти абсолютно здоровым, потому что у многих детей совсем нет иммунитета, и их легко можно заразить, а для них любая инфекция смертельно опасна. С ребенком нужно аккуратно играть, потому что практически все они прикреплены к штативам с капельницами, они не должны делать резких движений, чтобы не вырвать ее и чтобы не упал штатив. Если ребенок вдруг говорит, что он не хочет тебя видеть, то ты не должен настаивать. У нас есть свой кодекс. Мы не можем спорить с врачами и другим больничным персоналом, и помним, что в больнице твое мнение – последнее. Ты пришел помогать, а не вредить.
 
— У вас есть своя цирковая программа, вы разыгрываете целое действо или просто общаетесь с ребенком?

— Конечно, это не такая клоунада, как в цирке, у нас нет готовой программы. Но есть запас каких-то номеров, фокусов, есть реквизит, и у каждого свой образ. Например, у меня образ Доктора Калинки, и потому мой халат украшен яркой вышивкой в виде жар-птицы и другими деталями, взятыми из традиционного русского костюма. Но, мы, конечно, отталкиваемся от настроения ребенка, он дает нам импульс, из которого рождается наши выступления. В каждой палате мы находимся максимум 15 минут. Не только потому, что нужно обойти около 15 палат за один раз и это совсем немаленькая эмоциональная нагрузка. Хотя собственная сохранность тоже должна быть одним из приоритетов волонтеров. Детки на химиотерапии  часто очень слабы и общаться с ними нужно максимально осторожно и нежно. А три часа быть энергичным и позитивным невозможно, так что мы проводим в больницах не больше полутора-двух часов. Наша задача – обойти все палаты из тех, куда врач разрешил зайти.
 
— С какими сложностями сталкиваются клоуны в больницах?

— Атмосферу онкологической клиники нельзя назвать очень позитивной. Ты видишь разных детей, в разном состоянии, и у многих из них не слишком хорошие перспективы. Не только дети, мамы тоже бывают в разном состоянии. Бывает, что мамы начинают рыдать, когда у ребенка впервые за долгое время появляется улыбка, смех. Из-за этого высокого напряжения клоуны никогда не ходят по палатам в одиночку, потому что одному человеку сложно перебороть эту больничную атмосферу и создать праздник, вдвоем или втроем это сделать легче.
 
— Наташа, что вам самой дает участие в больничной клоунаде?

— Я могу немножко менять мир к лучшему, в больнице это видно особенно наглядно: ребенок лежал, уже неделю не ел, а после встречи с клоуном он поел, встал и начал ходить.
 
— А как вообще вы пришли в волонтерство?
 
— После рождения детей я целенаправленно решила посвятить себя благотворительности, донорству. Сначала я в качестве волонтера проводила праздники, осуществляла частную помощь — ходила в семьи, где есть особые дети. С некоторыми мы очень подружились и общаемся уже который год семьями. В какой-то момент я поняла, что мне этого мало, захотелось как-то применить в волонтерской деятельности свои профессиональные навыки. Я искала работу в некоммерческой общественной организации, и вот уже год работаю пресс-секретарем в Санкт-Петербургской ассоциации общественных объединений родителей детей-инвалидов «ГАООРДИ».
 
— Вы много работаете с волонтерами. Как вам кажется, ситуация с волонтерством в нашей стране меняется?

— Да, мне нравятся процессы, которые происходят в этой области. Еще десять лет назад была совсем другая ситуация. Когда я училась в СПбГУ, волонтерского движения практически не существовало. Не было никаких предложений, куда и как можно пойти, чтобы приносить пользу. А сейчас почти во всех вузах есть волонтерские корпуса, есть группы в социальных сетях, есть сайты некоммерческих общественных организаций, и каждый, желающий быть волонтером может найти себе применение и выбрать, чем именно он хочет заниматься: помогать животным, собирать деньги и сдавать кровь для детей в онокологической клинике, провести мастер-класс для детей-сирот.  И очень здорово, что молодые люди 16-17-18 лет задумываются об этом.
 
— В работе и общении с особыми детьми, наверное, есть своя специфика?

— Специфика эта – доброе сердце, общая адекватность, воспитанность и желание этим заниматься. Те молодые люди, которые приходят в нашу ассоциацию, привыкли задумываться над тем, что происходит в мире, и наверное, они более зрелые. Сложно решиться почувствовать чужую боль и попытаться ее уменьшить, но, когда ты решаешься, то меняешь свою жизнь кардинально и к лучшему. Меня очень радует реакция моих детей на мои волонтерские проекты: они ходили и ходят в интеграционный сад и совершенно нормально общаются с совершенно разными детьми.
 
— Как вы думаете, зачем люди занимаются волонтерством?

— Мотивации совершенно разные и у каждого они свои. Любая мотивация, наверное, хороша. Кто-то приходит, чтобы реализовать свою потребность в добрых делах, кто-то – чтобы провести весело время с друзьями. Для некоторых, наверное, мотивацией является идея, что не поможешь ты — не помогут тебе. В любом случае, волонтеры в каком-то смысле спасают общество от деградации.
 
Виктория Аминова

Фото из архива Натальи Шведовченко