Максим Суханов: «В семье должна править бал любовь»

19 мая на сцене ДК «Выборгский» будет сыгран легендарный спектакль «Х-лестаков» с Максимом Сухановым в главной роли. Режиссер Владимир Мирзоев превратил гоголевский мир уездного городка в небытовое, мистическое пространство, а его обитателей – в странных существ, подчиняющихся таинственным законам бытия. Реалистическая комедия стала мистерией и фарсом, пугающей и невероятно смешной, а Хлестаков – фантомом. Именно с этого проекта начался в 1996 году творческий тандем Мирзоев-Суханов, который дал театральному миру немало шедевров.

— Максим, критики пишут, что вы с Мирзоевым словно созданы друг для друга!
— Трудно придумать название тому, что происходит, когда два человека долго работают, при этом не теряя интереса друг к другу. Ведь пропади этот интерес, мы бы давно разбежались, так как нас не держит ни общая труппа, ни контракт. Ну кому нужно заниматься чем-то, от чего ты не получаешь удовольствие, да еще с одним и тем же режиссером или одним и тем же актером. Так что тут явно судьба, счастливый случай.

— За пятнадцать лет ваш спектакль «Х-лестаков», за который вы получили Государственную премию, сильно изменился?
— Конечно, спектакль как-то видоизменился, хотя это произошло не специально. Свою роль сыграли вводы новых актеров. Но совершенно точно могу сказать, что смысловая, да и художественная актуальность этого спектакля сначала была высокой, потом все улеглось в смысле остроты, но года три-четыре назад я стал чувствовать, что актуальность тем, которые там поднимаются, в том числе, и актуальность существования в психологическом гротеске, опять возрастает.

— На выходе еще один ваш большой проект с Мирзоевым – фильм «Борис Годунов»…
— Вскоре должна пройти премьера в Москве, затем приедем в Петербурге. Состоится ли широкий прокат фильма, пока не ясно. Многое будет зависеть от премьерных показов, от финансов. Конечно, хочется, чтобы больше людей увидели эту работу Мирзоева, которая обещает быть необычной, острой, современной. Мой партнер по спектаклю «Предательство» и фильму «Борис Годунов» Андрей Мерзликин (играет в картине роль Самозванца) говорит, что иногда его даже пугала современность драматургии Пушкина в версиях Мирзоева, особенно когда он произносил тот или иной гневный монолог, глядя на Бориса Годунова, то есть на меня, на фоне… триколора.

— Мирзоев говорит про «Предательство», что хотел создать спектакль, который не исчерпывался бы при первом посещении, а воспринимался как поэзия или музыка, к которым возвращаешься снова и снова.
— Мне кажется, это правильно. Есть фильмы, которые мы можем пересматривать несколько раз, книги, которые постоянно перечитываем, музыкальные произведения, которые постоянно слушаем. В этом нет ничего неестественного. Что-то есть в этих произведениях, что заставляет нас возвращаться к ним. Значит, могут быть и такие спектакли, что с первого, второго и даже третьего раза не открываются, из-за многослойности того, что там заложено.

— А сами вы любите пересматривать фильмы и спектакли?
— К фильмам часто возвращаюсь. К спектаклям – реже. Но мирзоевскую «Женитьбу» смотрел раза четыре. Наверное, и другие бы пересматривал, если бы чаще ходил в театр.

— Почему спектакль «Предательство» вы сделали в Театре Станиславского, а не в своем родном Вахтанговском? Какой вам показалась атмосфера в Театре Станиславского при Александре Галибине (ведь пока вы там репетировали, разразился скандал – актер и обслуга писали доносы на Галибина в мэрию, в СМИ)?
— Нет, скандал случился позже. Даже не скандал, а просто часть труппы не приняла приход Галибина… Но что тут такого? Это в любом театре может происходить. Нам же было достаточно комфортно, потому что Галибин — человек адекватный, с пониманием, любовью, как мне кажется, относится к произведениям других людей… А насчет того, почему мы начали работать над «Предательством» именно в Театре Станиславского, я сейчас даже не вспомню. Никакой особой причины, так сложились обстоятельства.

— Можно ли идею пьесы Гарольда Пинтера свести к фразе: «В этом мире все предают всех»?
— Это слишком обобщающе. Я думаю, что вообще причинно-следственную связь всего того, что происходит в произведениях Пинтера, впрочем, как и в жизни, очень сложно раскрутить. Потребуется пятигодичный психоанализ, чтобы что-то внятное сказать о межличностных отношениях…

— В вашем спектакле мужчины постоянно говорят, спорят, и все время это сопровождается принятием алкоголя… Скажите, алкоголь – действительно непременный атрибут общения, дружбы мужчин?
— Я вообще не выпиваю, но дружу. У меня есть хорошие друзья, и мы нормально общаемся. Наверное, когда люди выпивают, они раскрепощаются, начинаю говорить друг другу какие-то сокровенные вещи…

— У вас творческая семья, ваша жена Этери Чаландзия пишет сценарии, художественную литературу, публицистику…
— Недавно выпустила вместе с Адольфом Шаевичем книгу «Еврейский вопрос». Интересная публицистика. На выходе и ее собственная книга.

— Вы не сразу нашли свою половинку… В чем для вас формула семейного счастья?
— Конечно же, в семье должна править бал любовь, и люди должны быть свободными.

— Над чем вы работаете в театре, что на выходе в кино?
— Вышли в прокат «Утомленные солнцем 2: Цитадель». Мы с Никитой Михалковым постарались разрушить какие-то стереотипы в подходе к роли Сталина. На подходе фильм «Святитель Алексий» режиссера Андрея Прошкина по сценарию Юрия Арабова. На Берлинском фестивале во внеконкурсной программе был показан фильм «Мишень» по сценарию Владимира Сорокина, где пресыщенные жизнью герои отправляются на Алтай, чтобы обрести молодость, остроту чувств, потом возвращаются в Москву другими людьми, но с этого только начинается история… В Вахтанговском театре играем премьерные спектакли «Ветер шумит в тополях» по пьесе современного французского драматурга Жеральда Сиблейраса в постановке Римаса Туминаса. Есть несколько проектов, о которых было бы очень интересно рассказать, но пока не пришло время.

Беседовал Федор Ершов

Фото www.socionik.com