Михаил Светин гневается на дроздов

16 апреля около Театра Комедии им. Акимова будет особенно многолюдно. Друзья и поклонники театра соберутся на традиционный актерский капустник «Вечер юбиляров».
На этом вечере чествовать будут и Михаила Светина, который признался, что не любит праздники, но любит сказки.

– Михаил Семенович, признайтесь, любите праздники?
– А вот и нет. Слишком много суеты в такие дни.
А я люблю, знаете, как ученый — в кабинетной тиши…

– А я помню, вы как-то признавались, что терпеть не можете дачу, усидеть на ней не можете.
– Ну, я выдерживаю же два-три дня от силы. А потом начинаю умирать — скучно мне там. И знаете, как я на даче оригинально отдыхаю? Приезжаю, включаю ТВ и сажусь в кресло. Иногда выхожу посмотреть, как у нас что растет — ага, выросло-созрело, можно съесть.

– И вам никогда не хотелось стать хозяином, ну, скажем, вишневого сада?
– А у нас, кстати, есть вишни, очень хорошие. Но прошлым летом обобрали нас эти гады! Мы так рассчитывали полакомиться ягодой и абсолютно из-за этих гадов облажались!

– Михаил Семенович, да кто гады-то?
– Как кто — дрозды! Хитрые такие! Все ждали, когда вишня поспеет… Ой, вы напомнили — опять эта дача надвигается и опять я там буду киснуть.

– А что, часто киснете? Наверное, как все хорошие комики — вы ипохондрик, да?
– Я очень подвержен перепадам настроения. И всякие ипохондрии переношу с трудом.

– Но как-то боретесь с ними?
– Ну да, стараюсь отвлечься — включаю телевизор, слушаю радио и жду, когда пройдет. А лучше всего что-нибудь спеть — я обожаю петь. Можно попытаться отвлечься, вымыв посуду. Посуда — это мой конек. Так тщательно, как я, посуду никто не моет. Никаких «спустя рукава».

– Давайте вернемся к вашему юбилею — 50-летию творческой деятельности. Ни о чем за это время не пожалели?
– Да нет. Разве что отказался от предложения Марка Захарова. Это был конец 70-х, я лет шесть как приехал в Питер. И вот после всех этих лет квартирных мук (мы жили то в подвале на Рубинштейна, то в страшной коммуналке на Достоевского, то в комнатенке на углу Пестеля и Моховой) я наконец получил отдельную квартиру на Фонтанке. И только мы переселились, как Марк Захаров начал меня уговаривать: «Вы мне очень нужны, вы у меня будете постоянно играть. Потерпите год, я вам гарантирую квартиру». И знаете, он уже тогда говорил, что Ленинград станет провинциальным городом. Но я не смог уехать — меня удерживал ужас: как, опять паковаться, опять год ждать. Я тогда растерялся… И вот спустя два десятка лет мы с ним оказались рядом на одном мероприятии, и я подумал, что, может быть, тогда был не прав. Но, с другой стороны, я ведь Москву не слишком жалую — там такая суета, мне там неуютно. А в Петербурге мне хорошо, я его полюбил.

Беседовала Елена БОБРОВА