Минздрав может разрешить забирать органы у умерших пациентов без их согласия

Вначале следующего года на рассмотрение правительства попадет родившийся в недрах Миниздрава законопроект о донорстве органов и их пересадке. Согласно новому законопроекту, медики смогут забирать органы у  умерших пациентов, если они при жизни не написали заявление о соответствующем отказе. В этом же документе впервые дается «добро» и на посмертное детское донорство.

Этот документ должен заменить действующий ныне закон от 1992 года, в котором прописано, что врачи могут использовать органы человека, только в том случае, если он дал на это согласие.  

Уже сегодня вокруг этого нововведения разгораются ожесточенные споры.  Специалисты считают, что закон поможет многим безнадежно больным людям обрести вторую жизнь. Обыватели боятся, что людей «вовсю начнут резать на органы».

Очевидно, что споры вокруг него  утихнут не скоро. И куда склонится «чаша весов», на одной стороне которой общество, не готовое к таким переменам, а на другой — жизни больных, не ясно.  

Предполагается, что революционные правила вступят в силу с 2015 года.
 

Подари надежду

Сегодня российские специалисты ситуацию в отечественной трансплантологии характеризуют одним словом: «ужас». В стране катастрофически не хватает доноров, и тысячи нуждающихся в пересадке людей живут надеждами на чудо. Только в нашем городе в «листе ожидания» сотни пациентов, и этот список постоянно пополняется. Шанс обрести вторую жизнь получают единицы. Остальные умирают, так и не дождавшись операции. Другого выбора, увы, нет. Искусственных сердца, печени, легких пока не изобрели.

Еще полвека назад отечественная и зарубежная трансплантология развивались, что называется, ноздря в ноздрю. Первая успешная пересадка почки была сделана в СССР в 1965 году, сердца — в 1987-м. Однако в 2003-м из-за так называемого дела врачей количество операций в стране сократилось до минимума. Несмотря на то, что невиновность людей была доказана, осадок, как говорится, и у медиков, и у потенциальных пациентов остался. Сегодня у людей слово «трансплантация» стойко ассоциируется с криминалом. Вот несколько мнений совершенно разных людей по этому поводу.

«Даже если меня не пугает, что станет с моим телом после смерти, – говорит студент по имени Андрей, – меня волнует то, что с ним будет при жизни. Где гарантия, что, если я попаду в больницу, скажем, с инсультом, врачи приложат все усилия для моего спасения? Узнают, что я завещал свои почки другим, и не станут прилагать усилия, чтобы меня вылечить».

Его опасения разделяет продавщица Наталья: «В случае завещания моя случайная смерть может оказаться не такой уж и случайной, а тщательно спланированной».

Подобный менталитет приводит к тому, что у нас на каждый миллион населения делается не более 3–4 донорских операций. В США эти цифры составляют 25 случаев на миллион, в Израиле – около 30, в Испании – 38.

Руководитель центра органного донорства Санкт-Петербургского НИИ «Скорой помощи» им. Джанелидзе профессор Олег Резник считает, что проблемы в отечественной трансплантологии сегодня кроются именно в негативном отношении общества к донорству.

А ведь предложение отдать свои органы в случае смерти кому-то другому только на первый взгляд звучит шокирующе. Как бы ни цинично это было, но все мы лишь «запчасти друг к другу» и после своей кончины можем подарить еще семь жизней: ведь у человека две почки, два легких, сердце, поджелудочная железа, печень. Так почему же не поделиться тем, что тебе уже не нужно?

Звучит вроде разумно. А теперь представьте себе ситуацию, когда человек долгое время бьется за жизнь близкого, сутками просиживает в больнице, терзается сомнениями: а правильно ли лечат? И вот после таких хождений по мукам ему говорят: извините, но вашего родственника спасти не удалось. Не согласитесь ли вы отдать его органы для спасения других? Способен ли убитый горем человек решиться на этот шаг?

– Страшное недоверие к системе нашего здравоохранения – вот главное препятствие для развития трансплантологии, – говорит Олег Резник. – В сознании людей прочно сидит страх перед медиками, которые, по слухам, все как один готовы вырезать у пациента печень, сердце, легкие и за бешеные деньги пересадить их «платным» клиентам.

В нашей стране еще далеко не самое лучшее здравоохранение, – констатирует профессор, – не хватает аппаратуры для диагностики, лекарств. Но специально доводить пациента до смерти, чтобы вырезать органы, – этого не может быть, потому что не может быть никогда. Все страшилки о «врачах-убийцах», разбирающих людей на составляющие, – вранье. Печень или почки нельзя вырезать тайно в подвале. Для того, чтобы провести подобную операцию, нужны более десятка высококвалифицированных специалистов, которых в России не так много.

По умолчанию

До сих пор наше законодательство о трансплантации органов и тканей было построено на концепции неиспрошенного согласия – такой закон был принят еще в 1992 году. Это означает, что если погибший человек при жизни не выразил свое несогласие с посмертным изъятием его органов, то оно считается полученным. Эта норма касалась исключительно взрослых. Детское донорство в России было категорически под запретом.

Теперь, если новый законопроект будет принят, взрослый человек еще при жизни будет иметь возможность выразить свое согласие или несогласие на изъятие органов после смерти. Если он это не сделал, то в силу вступит презумпция согласия, то есть его органы можно использовать для трансплантации. Но – с согласия близких.

Допустим, человек захотел изъявить свою прижизненную волю о передаче своих органов после смерти трансплантологам. Что он должен для этого сделать? Сначала человек идет к нотариусу и оформляет волеизъявление у него, затем сдает бумагу и регистрирует ее в некоем уполномоченном органе. А уже он будет отвечать за специальный регистр, где будет содержаться информация о волеизъявлении людей. Регистр этот будет строго конфиденциален и доступен только для медицинских организаций, которые являются донорскими базами. «Наша задача – обеспечить сохранение персональных данных», – отмечают в этой связи в Минздраве и добавляют, что отвечающий за ведение регистра орган исполнительной власти должен будет определить президент.

Но, как считают специалисты, наш народ вряд ли будет стоять в очередь к нотариусу и тратить деньги для того, чтобы выразить свое отношение к трансплантации. На практике это сделают единицы. Остальные ничего не скажут. И врачи вновь будут поставлены перед необходимостью спрашивать согласие родственников.

Еще один пункт законопроекта, который вызвал взрывную реакцию в обществе, касается детского донорства. Первым на эту новость отреагировало интернет-сообщество. «Не дадим разобрать наших детей на органы» – под таким девизом в Сети развернулась целая кампания. «Кощунство, остановите распил» – на все лады призывают пользователи Всемирной сети. За истерическим воем услышать голос разума уже сложно. А ведь факты таковы, что для некоторых тяжелобольных ребятишек пересадка органов – единственная возможность выжить. По информации НИИ здоровья детей РАМН, в среднем ежегодно примерно 200 детей должны получить донорскую почку, 100 – печень, 150 несовершеннолетних нуждаются в операции по пересадке сердца. За двадцатилетнюю историю существования российской медицины лишь 1 процент из этих детей удавалось найти своего донора.

До последнего времени у детей из России была лишь одна возможность попасть на трансплантацию — поехать на операцию за границу. Но Россия не может всех нуждающихся отправить за «бугор». Во-первых, за рубежом хватает своих детей, стоящих в «листе ожидания». Во-вторых, операция за границей стоит немалых денег.

Доктор Леонид Рошаль, например, уверен, что детское донорство в значительной степени позволило бы решить проблему катастрофической нехватки донорских органов и спасло бы жизнь сотням маленьких пациентов. Тем более что «презумпция согласия» распространяется только на взрослых дееспособных граждан. В отношении детей будет требоваться волеизъявление их родителей. У детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, изъятие органов будет по-прежнему запрещено.

Пациент скорее мертв

Стать донором органов может далеко не каждый человек. Например, органы умершего от старости или тяжелого недуга для подобных операций непригодны.

В качестве доноров подходят жертвы ДТП, которых успели довезти до реанимации, но не смогли спасти.

Кстати, трансплантолог может приступить к своей работе только после того, как у пациента констатирована смерть мозга. Фиксируется этот момент коллегиально – анестезиологом-реаниматологом, заведующим реанимацией, начальником медицинской части больницы, судмедэкспертом.

Оппоненты говорят, что установка факта смерти мозга – понятие крайне растяжимое. По сути, речь идет о согласии или несогласии медиков бороться за жизнь больного с тяжелой черепно-мозговой травмой, находящегося в коме, до конца, уповая на возможность его выздоровления. Бывают же на свете чудеса, когда безнадежный больной приходит в себя. Взять хотя бы случай с выдающимся физиком Ландау, который вернулся к нормальной жизни после полугодовой комы. А если бы на его месте находился обычный человек – его тоже держали бы столько в реанимации на дорогостоящем оборудовании?

Вот почему правозащитники настаивают на том, что процедура диагностики смерти мозга должна быть еще более строгой, особенно если она касается детей.

Церковь дает добро

Русская православная церковь уже высказала свое отношение к закону о донорстве органов. На официальном сайте Московского патриархата опубликовано совместное заявление синодального отдела по церковной благотворительности и отдела по взаимоотношениям церкви и общества, в котором РПЦ просит россиян давать согласие на посмертное изъятие органов для пересадки. «От лица Русской православной церкви обращаемся ко всем гражданам России и просим выразить добровольное согласие на посмертное изъятие органов для трансплантации. От вашего решения может зависеть чья-то жизнь», — говорится в документе.

Позицию РПЦ в целом поддерживают и другие официальные конфессии, в том числе и Римско-католическая церковь в России. Но клерикалы считают, что главное – строго соблюдать при этом все законодательные и этические нормы.

Мария Кириллова

Фото: onlyhdwallpapers.com и кадр из фильма «Франкенштейн»