Мирослава Карпович: «Фотошопа не было. Ноги, талия, живот – все мое»

О таких обычно говорят «тонкая да звонкая». Все при ней, вон даже известный мужской журнал опубликовал фото ее неглиже. И это объяснимо: уже который год самая приметная «папина дочка» вызывает у кого улыбки, у кого зависть, а у кого повышенный интерес к персоне исполнительницы. Какая же она на самом деле — эта Мира Карпович?

– Мирослава, с «Папиными дочками» уже попрощались?
– Ой, нет, что вы! Мы вот-вот — в начале февраля — еще сорок серий начинаем снимать.

– Секреты нового сезона можете раскрыть?
– История будет немного «отмотана» назад. Ведь сериал «закончился» тем, что мы все уже состоялись, дети даже родились… А тут мы покажем то, что случилось перед этим.

– А кроме этого сериала есть что-то в вашей творческой жизни?
– Я человек очень активный. Кроме «Дочек» снялась в прошлом году у Эдика Радзюкевича в картине «Арам зам зам, или Все включено», премьера которой должна была состояться в начале марта, но отложилась — на кинорынок вовремя выйти не удалось… С августа по ноябрь у меня были репетиции и выпуски еще нескольких антрепризных спектаклей, с которыми я езжу на гастроли. Особенно много поездок было в декабре. Еще я снималась в короткометражной картине «Салют» у режиссера Александра Гузя. Это драма о девушке, которая скоро умрет, и перед смертью она решает сделать все, что не успела до сих пор в жизни.

– Каково же это — войти в образ человека, намеревающегося жить одним днем?
– Героиню зовут Лора, как мою маму, и у меня на протяжении съемок все время щемило сердце. Знаете, такое бывает, когда, слушая музыку, ты вдруг осознаешь, что не просто слышишь звуки, а они проходят через тебя, воспринимаются душой. У меня перед этой картиной был период, когда я ощущала себя рыбой, лежащей на берегу, которой воздуха не хватает. А тут мне повезло, я словно попала в «свою» среду — так хорошо, так комфортно себя чувствовала внутри этого образа, когда слышала команду «Мотор!»…

– А ленту режиссера Сергея Ольденбург-Свинцова «Голубка» 2009 года, в которой вы снимались пару лет назад, везением не считаете?
– Да, я там снималась. А к режиссеру на кастинг я пришла самой первой из всех актеров — в 2005 году, когда еще на третьем курсе училась. Ма-а-а-аленькая такая… Он на меня посмотрел и говорит: «Господи, Лолита какая-то набоковская! Хоть картину маслом пиши! Просто боюсь вас в такое кино приглашать». А лента-то о любви взрослых людей, и моя героиня, по сути, разлучница-однодневка. Ровно через год оказалось, что на роль Майи никого найти так и не смогли… Тогда я театральную премию «Золотой лист» получила, а Инга Оболдина была в жюри. Она мне позвонила, говорит: «Одевайся на пробы соответственно— приходи сразу в образе». Я, конечно, не «мини-бикини-69» надела, но гольфики, юбочку коротенькую, да водолазочку нашла. И тут меня и утвердили.

– В вашей творческой биографии нет ничего, о чем можно сожалеть?
– У меня небольшой кинематографический опыт, но ничего такого, что вызвало бы сожаление, в нем нет. Во все мои роли и проекты я попадаю без продвижения со стороны — только своими силами. У меня пока нет поводов не любить тех людей, которые меня окружают, создают мою творческую среду. Сами собой завязываются контакты, мы знакомимся, перезваниваемся, с праздниками поздравляем, дружим…

– А вы умеете дружить?
– Думаю, да. У меня есть очень хороший знакомый — режиссер Дмитрий Павлович Корявов, у которого я снималась первый раз в жизни в ленте «Святое дело», комедия была, по мотивам Гайдая. Так мы дружим до сих пор, причем я дружна со всем семейством — с отцом, сыном, супругой Дмитрия Павловича. Людей, которые мне близки, я не отпускаю от себя, не могу прерывать с ними общение. У меня есть одно, у них — что-то другое: это постоянный обмен позитивом, знаниями, впечатлениями. Ведь даже у маленького ребенка можно чему-то научиться…

– Какие качества в людях привлекают вас?
– Только не смейтесь: мне интересна внешность людей. Некрасивых не бывает, и все дискуссии на эту тему глупы. Я люблю лица — они, как картины, которые выставлены в галерее, за каждым из них история. «Пустых» людей не бывает. Порой я в метро засматриваюсь на какую-нибудь пару или одного человека — обо всем забываю…

– Вы же звезда, неужели ездите в Москве на метро?
– Езжу! Очень люблю метро.

– А поклонники не пристают?
– Мы не на Западе живем: культа преследования у нас нет. Разве что слышу комментарии в свой адрес, что «похожа на Карпович», или могут узнать, когда по телефону в метро начинаю разговаривать — голос-то и интонации не изменишь…

– Сейчас весь Интернет полон байками о ваших фото неглиже. Не боитесь, что после этой публикации появятся настоящие преследователи?
– Так и знала, что спросите об этой съемке. Вот почему-то журналистов не интересует, что я помогаю детям в больнице, приучаю брата ходить в церковь или английским с ним занимаюсь (сама Мирослава знает английский, французский, итальянский и украинский языки. — Прим. авт.), с сестрой увлекаюсь фотографией. Всем нужно «мясо». Но у меня это «мясо» получилось скорее спонтанно, чем обдуманно. Александр Маленков меня уже год приглашал на съемку, но Вячеслав Муругов просил воздержаться от нее. А тут получилось так, что «Дочек» вроде закончили, я — не мама пока, не жена, молодого человека у меня нет и отчитываться мне ни перед кем не придется. Для меня это авантюра, «проба пера», опыт, и произошло это как-то в ряду других событий — я с одних гастролей на другие, а в «окне» — съемка. Помню, села в самолет почти сразу после съемки и думаю: «Боже, неужели я это сделала?». А все разговоры эти про фотошоп не слушайте. Там были фильтры световые — да, «пушап»-эффект от белья был (а кто из женщин сейчас этим эффектом не пользуется!), а фотошопа не было. Я горжусь тем, что имею, и этими снимками горжусь. Ноги, талия, живот — все мое. Я создала образ, отталкиваясь от высказывания Сальвадора Дали «Научись сначала копировать классику, а потом создавай свои шедевры». Вот я и копировала героинь Тулуза Лотрека, Альфонса Мухи, что-то взяла из подобных фото Натали Портман, Натальи Водяновой, Миллы Йовович, моей землячки Ольги Куриленко. И если считать, что фотография — основное искусство нашего времени, то я доверилась художникам.

– Где вам легче существовать — на съемочной площадке, в телевизионном павильоне или на сцене?
– Театр — это вещь, которую не перемотаешь, не остановишь. Два часа — как в последний раз. В кино надо набираться терпения и методично повторять все — раз за разом, дубль за дублем. Мне интересно телевидение, где я уже несколько раз пробовалась на роли ведущих на разных каналах. Я сама была удивлена, насколько легко мне работается с текстом, как удается импровизация в кадре, я не боюсь прямого эфира. Но на телевидении часто «свои» люди играют «свои» роли, а я езде пробиваюсь сама. Ничего, «Бог не тимошка — видит немножко». Всему свое время — желание и силы у меня есть, а там уж пробьемся…

Екатерина ОМЕЦИНСКАЯ