Морриконе в ларьке, FORA в руке

В СКК ожидается очередная «СупердискотЭка 90-х», специальным гостем которой станет Scooter. Граждане любят ностальгировать. «ПК» поддался этой тенденции и попробовал вспомнить те приметы и явления, которые были свойственны нашему городу именно в последнее десятилетие ХХ века и которых уже не встретишь сейчас. Их оказалось немного. В большей степени вспоминалась общая атмосфера – тягостная и тревожная, которая в полной мере передана в фильме «Брат». Так что без всякого пафоса можно сказать, что жить в Петербурге в последнее время стало уютнее и даже веселей.

РАЗБИТЫЕ ДОРОГИ
Они были не просто плохими, а чудовищно плохими – сплошные рытвины, ухабы да положенные на лужи заплатки. В 1994 году за них активно взялись, но связано это было с летними Играми доброй воли. Поэтому ремонтировали в основном центр, в частности Литейный проспект.

СПОНТАННАЯ ТОРГОВЛЯ
Торговали всем и везде. В основном, естественно, в людных местах – например, у станций метрополитена. На выходе из подземки горожан встречал ядреный аромат свежего лука и горелого мяса из ларьков с шавермой (на тот момент это был самый распространенный вид общепита), и въедливый саундтрек Эннио Морриконе к фильму «Профессионал». Потом начинался лабиринт из ларьков и торгующих мелочевкой бабушек, который в спальных районах обычно заканчивался вещевым рынком. Апофеозом и апогеем спонтанной торговли являлась Сенная площадь. Как она выглядела в начале 90-х, можно подсмотреть в фильме «Гений». Торговали и прямо на углах улиц – «Сникерсами» прямо из коробок и пивом прямо из ящиков.

БАНДИТСКИЙ ПЕТЕРБУРГ
Крепкие ребята в спортивных костюмах и кожаных куртках, упитанные господа в малиновых пиджаках с пудовыми золотыми цепями на шеях, вишневые «девятки», барсетки – эти символы периода первоначального накопления капитала встречались по всей стране. Но только Петербург почему-то получил ярлык «криминальной столицы России». Видимо, пошло в народ острое журналистское и писательское словцо. На самом деле каким-то особенным разгулом бандитизма наш город никогда не отличался. Все было, как и везде. А то, что показано в кино и написано в книгах, – не более чем авторская выдумка. К счастью, сегодня антибренд «Бандитский Петербург» можно встретить только в телепрограмме и на книжном прилавке.

FORA COMMUNICATIONS
Эта петербургская компания стала одним из пионеров рынка услуг сотовой связи. Главным ее преимуществом была относительно невысокая цена. В результате все, кто не имел достаточно денег, но очень хотел стать владельцем мобильника, смогли себе это позволить. Огромная по нынешним меркам Motorola в руках или пристегнутая к ремню являлась в середине и конце 90-х отличительным признаком делового человека. Город украшали плакаты с изображением волка – символа FORA Communications и слоганом компании «Качество свободы».

ВАЛЮТЧИКИ
Чтобы обменять валюту по выгодному курсу, надо было лишь отыскать мужчину с изображенным на картонке (их держали в руках или прикрепляли к одежде) символом доллара. Валютчики легко могли «кинуть» – подсунуть вместо денег бумажную «куклу» или недодать купюры. Американский рубль тогда был в фаворе и им оценивали все: уровень зарплаты, стоимость квартиры или машины. Даже по телевизору в выпусках новостей доходы, расходы и убытки приводились в долларах.

МИССИОНЕРЫ
Сложно было пройти по Невскому проспекту, чтобы тебя кто-то не остановил и не спросил про религиозные взгляды. Город был просто наводнен различными западными миссионерами и апологетами. Народ в начале 90-х отличался религиозной отзывчивостью, поэтому различные проповедники собирали полные залы в СКК и «Юбилейном». Не всеми миссионерами двигали благие намерения. Кто-то просто делал бизнес – собирал обильную жатву из пожертвований. Встречались и представители тоталитарных сект, например «Белого братства», а также экзотических религий, например движения «Сознание Кришны».

Фото REUTERS/postomania.ru

ОПРОС

Что вы помните о Петербурге 90-х годов

ИРИНА МАЗУРКЕВИЧ, НАРОДНАЯ АРТИСТКА РОССИИ, АКТРИСА ТЕАТРА КОМЕДИИ ИМ. АКИМОВА:
«Помню, что в 90-е годы в петербургских театрах было очень мало зрителей и никто не понимал, надолго ли это (а может быть, навсегда?). Еще помню письмо, пришедшее мне после спектакля «Зойкина квартира». В нем пенсионерка писала, что надо бы сообщить нашему начальству, что билет в театр стоит меньше, чем бутерброд в театральном буфете. Был момент, когда я от неуверенности в завтрашнем дне однажды попробовала «бомбить» на машине — вдруг опыт пригодится, если работы не будет.

А из позитивного: в 90-е жизнь менялась стремительно. Тогда появились надежда на свободу и светлое будущее, надежда на демократию и… еда в магазинах. Еще снимали много хороших фильмов. Тогда увидела свет лента Дмитрия Астрахана «Все будет хорошо», в которой снималась и я».
 

ИРИНА БЫКОВА, ХУДОЖНИК-РЕСТАВРАТОР, АВТОР ИДЕИ СОЗДАНИЯ В РОССИИ МУЗЕЯ ПЕСКА И ШКОЛЫ ПЕСКА:
«Город тех лет – это талоны и продажа жителями всего, что только было у них дома. Я жила в районе Сенной и помню эти бесконечные ряды «блошиного рынка». Однажды моя сестра попросила отоварить талоны на колбасу, и я в четыре утра заняла очередь в магазин «Диета», что на Садовой: толкотня, отпихивание друг друга локтями.

Петербург тогда ветшал и разрушался на глазах: весь был в каких-то пятнах, осыпях штукатурки. Казалось, что так весь и обрушится. И, как ни странно, из этого-то я, медитировавшая в отсутствие мяса и молока, позитив и вынесла – пошла в 1996 году учиться на реставратора».

ЛЕВ АВЕРБАХ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР КОМПАНИИ «КОРИС АССИСТАНС», ВРАЧ:
«Что помню? Очереди. Отсутствие продуктов. Все по талонам. Болели люди так же, как и сейчас. Я тогда работал на городской станции «Скорой помощи», и, пожалуй, в медицине это была единственная структура, которая хоть и небольшие деньги, но достаточно регулярно выплачивала.

Зато это было время, когда власть «отпустила» людей. Появились возможности для самореализации, зарождался частный сектор экономики. Для многих эта ситуация тогда стала необычной, ошеломляющей».
 

ЕВГЕНИЙ ОСМИНКИН, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР КОМПАНИИ «ДИПЛОМАТ»:
«В 91-м я закончил службу в армии, и в новом государстве и фактически в новом городе пришлось все начинать заново, в отличие от гражданских лиц, которые быстрее ориентировались. Бизнес тогда даже в Петербурге был с «нечеловеческим лицом»: рэкет, бандиты, разборки… Был определенный страх: получится у меня или нет? А ведь все тогда только начиналось, все было в диковинку.

А хорошо было то, что у всех появилась возможность самостоятельно, независимо от государственной воли, вне всяких ограничений попробовать реализовать свои желания, мечты, планы. И обвинять в своих ошибках было уже некого: каждый отвечал сам за себя».