Наталия Фиссон: «Нам просто интересно было этим заниматься»

Театральное товарищество «Комик-трест» отмечает свое 20-летие шумно и весело – с торжественными проходами по улицам, юбилейными показами, с презентацией фотоальбома, содержащего всю историю этого малочисленного, но широко известного лицедейского братства, бессменной примой которого была и остается блистательная актриса Наталия Фиссон.

— Наталия, оглядываясь назад, на 1991 год (прибалтийские события, распад СССР, павловская реформа, переименование Ленинграда в Санкт-Петербург, августовский путч, инфляция), кажется невероятным, что кому-то могло прийти в голову основать театр.

— А еще были талоны на сахар, крупу, мыло… Хочется выразить глубокую благодарность Алики Усубиани, ныне директору Театра Эстрады, а в те поры блистательной актрисе и певице Театра «Буфф», которой захотелось сделать сольный спектакль. Она призвала меня помочь поставить в нем пластику и уговорила Вадика (Вадим Фиссон – бессменный руководитель, режиссер и вдохновитель товарищества «Комик-трест». — Прим авт.), как режиссера, заняться ее спектаклем. Вадик особого желания заниматься режиссурой на тот момент не испытывал, но под ее магическим воздействием согласился и сотворил этакий видеоклиповый спектакль, в котором под шумок и мы сделали одно свое отделение.

Но к экспериментальным формам и их развитию тогда Театр «Буфф» готов не был, и в конце мая 1991 года родилась идея сделать силами трех человек свой театр. Словосочетание «Комик-трест» было такое  иностранно-позитивное, позволявшее нам сделать нечто, после чего зритель забыл бы о том, что происходит на неосвещенных улицах и в пустых магазинах. Наш первый выход случился дней через пять после путча — на Конгрессе соотечественников в «Бродячей собаке» (соотечественники, которых еще детьми повывозили из этой страны, помнится, до глубины души были потрясены тем, что, проснувшись по утру, увидели в телевизоре танки). Жизнь тогда бурлила: пикеты возле Мариинского дворца на Исаакиевской площади, поиск теплых вещей для тех, кто там ночевал…

— У вас не было тогда ощущения, что вокруг вас происходит театр?

— Пожалуй. Поэтому и репетировалось нам легко. Средой тогда были малиновые пиджаки, огромные мобилы, Невзоров со своими новостями, Набутов с «Адамовым яблоком», доктор Щеглов… Во всем этом была какая-то театрализованность.

— Думали ли вы тогда, кто будет вашим адресатом, вашим зрителем?

— Не думали мы ни о чем, даже о еде (из-за того, что у нас дома постоянно появлялись люди,  еда в доме не переводилась – все что-то приносили). Мы хотели делать театр для пап, мам, бабушек, друзей, которые были тогда растеряны. Помню, как Владимир Склярский, директор «Бродячей собаки», впервые не тайно, а официально вскрыл знаменитый подвал, из которого быстро откачали воду, принесли из Малегота (ныне Михайловский театр. — Прим. авт.) какие-то декорации и завесили страшные стены. Тогда мы и вышли в этом святом, намоленном месте с номером «Куклы», и сразу сказали, что мы – «Комик-трест».

— Предполагали тогда, сколько лет «проживете»?

— Нам просто было интересно этим заниматься. Тогда же мы сначала в СТД, а потом в театре «На Литейном» показали спектакль «Чушь во фраке», поставленный Вадиком. Причем Геннадий Тростянецкий, наверное, риски, связанные с нашим приглашением, воспринимал как театральное правило, хотя и пытался дать нам какие-то советы, вмешаться в процесс. Но Вадик тогда довольно жестко сказал: «Не надо. Репетирую я».

— А в процессе подготовки спектакля Вадим Фиссон советуется вообще с кем-нибудь?

— С теми, с кем работает, однозначно. Но с теми, кто «извне», никогда не советуется. И в этом он безоговорочно прав: наши спектакли – это наша и только наша история… Мы до сих пор в каждом спектакле пытаемся просто слушать самих себя и просто жить, не заигрывая ни с кем и не играя в политику.
 
— Но перед политиками играли?

— Как-то мы с Вадимом участвовали в благотворительной акции Фонда Михаила Горбачева, который сам пришел на спектакль. Я тогда увидела грустного человека, который хотел отдохнуть, как ребенок ждал начала спектакля, но из-за его высокого положения расслабиться ему так и не удалось. Вот тогда я поняла, что не хочу быть мегазвездой, политиком или сверх известным человеком.

— Вас на улицах не узнают?

— Мы на спектаклях-то совсем другие! На улицах чаще узнают фактурного Колю Кычева, а меня нет. А если кто-то подходит ко мне и спрашивает, я ли это, то я обычно говорю: «Нет, это не я».

— Было время, когда вы больше времени проводили за границей, а гостями скорее были  в Петербурге…

— Кризис сильно ударил по культуре в Европе. Поскольку мы театр фестивальный, после кризиса стало ощутимо, что на все мероприятия нас стали приглашать «от и до», ликвидируя возможность встретиться с коллегами, посмотреть их постановки. В Италии и Испании, например, из каждых пяти фестивалей закрыты четыре. И еще: как-то, проведя за границей восемь месяцев из 12-ти, мы поняли, насколько разрушительна такая жизнь. Людей ведь дома ждут родные — путешествовать с семьями мы так и не научились.

— Какая-то страна принимала вас теплее прочих?

— Все зависит от конкретных людей в зале, причем, успех или неуспех нельзя предугадать даже по социальному статусу зрителей. Недавно выступали во Франции в рабочем квартале (на этот спектакль к нам приходил Слава Полунин), и успех был ошеломительный – такое впечатление, что зал был полон нашими фанами. А вот играли как-то перед театральной критикой, и как вагон с железом разгружали — пробить на человеческую реакцию поначалу было очень трудно. Но эмоциональный отзыв зала в глубинке всегда живее и богаче, чем в центре. Мы это проверили не только на себе, но и на Лео Басси (знаменитый потомственный циркач, жонглер, клоун-провокатор. — Прим. авт.), которого «вытащили» на новосибирский фестиваль. Он был на «Караване мира» у Полунина, сохранил о нем самые теплые воспоминания, но прием в Новосибирске его просто потряс.

— Вас, как женщину, никогда не пугала перспектива быть смешной?

— Я не могу сказать, что я клоун-клоун-клоун, я – не Ириска (советская клоунесса Ирина Асмус. — Прим. авт.). У меня идет смешение клоуна с лирической краской, мы не чистые маски, а тяготеем к проживанию.

— Как проживаете нынешние празднования?

— Очень здорово, что в последнее время наш Комитет по культуре стал больше внимания обращать на неформалов: его заботу мы стали чувствовать постоянно. Вот и с 20-летием они нас поддержали. А еще хочется поблагодарить людей, которые, несмотря на свой основной род занятий, не связанный с культурой, во все времена стоически поддерживают ее. Отдельное спасибо хочется сказать Леониду Гарбару, Сергею Леонтенко, Сергею Сайкину и Владимиру Лапину. Во многом благодаря таким людям наш театр и дожил до нынешнего праздника.

Беседовала Екатерина Омецинская

Фото из архива театра