Одиночество в трех измерениях

Все роли в спектакле «3D» по пьесе польского драматурга Кшиштофа Бизе, ставшем режиссерским дебютом Маргариты Бычковой, исполняет одна актриса – Елена Биргер.

На вопрос о доскональном знании женской психологии автор пьесы «Рыдание» Кшиштоф Бизе, улыбаясь, отвечает, что у каждого мужчины есть своя женщина – мать, жена, сестра… Но самих мужчин в спектакле «3D», созданном при поддержке Института Польши в Санкт-Петербурге, нет. Откровенничают перед зрителями три представительницы разных поколений одной семьи – Елена сорока лет, ее дочь Анна, которой 17 лет, и бабушка София, разменявшая седьмой десяток. Три дамы в исполнении одной актрисы Елены Биргер отличны друг от друга по характеру, но едины в своем женском несчастье, которого не осознают. А несчастье это – женское одиночество. Елена, оказавшаяся безработной, одинока при живом муже, Аня пребывает в подростковом отрицании человеческих отношений, а вдова София одинока по определению.

Зрители тоже не сразу понимают, что уже первый монолог звучит в стенах некой условной клиники неврозов, где оказываются героини: стена, обитая сероватым материалом, приглушающим звуки, железные койки с казенными матрасами, окно для выдачи лекарств… Да, отсутствие любви способно доконать любую представительницу прекрасного пола, независимо от возраста. Елена и рада бы любить, да сама не любима, Аня любить не научена, а бабушка, до сих пор разговаривающая с покойным дедушкой, хоть и сохранила любовь в своем сердце, но навеки утратила любимого человека. Кого из этих «D» зрители жалеют больше всего? Несчастье не подлежит сравнению, но в «комедийной грусти в одном действии» (так определен жанр спектакля) сам собой проступает трагический мотив, заставляющий иных зрителей, усмехавшихся над клептоманкой Еленой или настроенной на товарно-денежные отношения с партнером Аней, заплакать над вечностью чувства наивной бабушки Софии, погибшей от рук наркоманов…

Биргер, как ни странно, наиболее правдоподобна и убедительна в полярно возрастных ролях – внучки и бабушки. Она словно подтверждает старый принцип – чем «дальше» герой находится от исполнителя, тем лучше. Воинствующую нигилистку Аню Биргер даже порой утрирует, но грани «натурализма» не переходит. Леденец-шарик во рту, «эмовский» макияж, невероятная прическа, вожделение, охватывающее тинэйджера при виде модных джинсов со стразами… За эти джинсы Аня, не добывшая на покупку денег у родителей, которых презирает всеми фибрами души, равнодушно отдается своему приятелю прямо в машине. Но прибавят ли ей джинсы счастья? И знает ли она вообще, что такое счастье?

Биргер-София ни минуты не выглядит излишне молодой, несмотря на разницу в три с лишним десятка лет между актрисой и героиней. Быть может, отчасти причиной тому заложенный режиссером образ любящей женщины, не думающей о своем возрасте? Актриса и здесь не перегибает палку, не ищет специальных старушечьих черт, явным признаком старости является только ее седая шевелюра. Жизнь, стоящая за плечами нелепо, от собственной веры в людей, от собственной доброты погибшей Софии, увы, тоже не вникающей в подробности жизни своих «девочек», сыграна на одном дыхании.

Но спектакль Маргариты Бычковой не только о женщинах. Он о разобщенности современных людей, уходящих в свои заботы и проблемы не только от близких, но и от своего «я», нуждающегося в общении с себе подобными, об общении, подразумевающем не только живое реципиентство, но и живое донорство. Ведь 3D жизни не заменит…

Екатерина Омецинская