«Отправлять службу Божию по надлежащему»

Но среди участников морских баталий, научных экспедиций, а также «дежурных» плаваний в морях и океанах были и православные священники, полноправные члены экипажей, которых можно и нужно считать такими же первооткрывателями неведомых земель, как и офицеров кораблей.

Еще в апреле 1717 года последовало высочайшее повеление Петра I: «В Российском флоте содержать на кораблях и на других военных судах 39 священников». А уже в Морском уставе 1720 года были расписаны и их обязанности: «отправлять службу Божию по надлежащему», посещать и утешать больных и «подавать капитану о состоянии, в каком их обрящет», а также «поучение словесное или на письме читать».

Вполне естественно, что отправлялись они в дальние и кругосветные плавания. Священники на кораблях пользовались правами офицеров, питались в кают-компании. Но в отличие от офицеров и даже матросов не имели никакой, даже начальной, военно-морской подготовки, а плавания тех времен проходили в очень тяжелых бытовых условиях и были сопряжены с постоянными опасностями. Так что каждый поход уже сам по себе можно считать нравственным подвигом флотского батюшки — иерея или (чаще) иеромонаха.

До Аляски и обратно за шесть лет

В первое кругосветное плавание отправился иеромонах Гедеон (ок. 1770-1843), которого разместили на «Неве», что само по себе было довольно символично: шлюпом командовал Ю. Ф. Лисянский, сын протоиерея из Нежина. Гедеон был направлен Священным Синодом «для обозрения новокрещенных в американских заведениях христиан». О роли судового священника во время плавания не упоминают в своих трудах ни И. Ф. Крузенштерн, ни Ю. Ф. Лисянский. Только в «Записках» приказчика российско-американской компании Н. И. Коробицына, расквартированного на «Неве», несколько раз говорится об отправлении Гедеоном службы во время путешествия.

На «Неве» иеромонах прибыл на о. Кадьяк в 1804 году и до 1807 года находился там в качестве миссионера, оставил ценные в научно-историческом плане этнографические записки и вернулся в Россию (в Петропавловск) на бриге «Ситха». Во время своего пребывания в Русской Америке он  фактически возродил и работу духовной миссии, и деятельность училища на Кадьяке. Из «Записок»  Гедеона видно, что детям алеутов, эскимосов, индейцев преподавали не только грамоту и катехизис, географию и математику, но и… французский язык. Реестр учебной литературы Кадьякского училища в бытность Гедеона содержал 286 названий книг.

В научной и специальной литературе отмечается, что  по богатству исторических и этнографических материалов о Русской Америке «Записки» практически не уступают трудам морских офицеров Г. И. Давыдова и Ю. Ф. Лисянского. Большую научную ценность представляет этнографическая часть записок Гедео-
на — описание эскимосов-коняг, их обрядов, культуры, быта. Описание Гедеона до сих пор считается лучшим из всех имеющихся источников по этой теме.

Впрочем, это неудивительно: сын орловского священника Гедеон (мирское имя Гавриил) получил прекрасное семинарское образование, был обучен латинскому языку, грамматике и поэзии, французскому языку, логике, риторике, географии, истории, арифметике, физике, геометрии, философии и богословию. С 1797 года в Белоградской семинарии он состоял учителем французского языка, с 1799-го — учителем риторики и философии, с 1800 г. «преподавал риторический класс высшего разряда», а с 1802-го был определен также и учителем математики.

По возвращении из Америки в 1809 году в Санкт-Петербург Гедеон завершил, таким образом, свое кругосветное путешествие, растянувшееся на шесть лет. Миссия пастыря получила высокую оценку: он был наместником Александро-Невской лавры и архимандритом Троицкого Зеленецкого монастыря Петербургской епархии.

Позже Гедеон был настоятелем Сковородского и Иверского монастырей, в 1821 году ушел на покой в Коневский монастырь, в 1834-м удалился в Андрусовскую Николаевскую пустынь Олонецкой епархии, где и скончался 1 ноября 1843 года.

Открытия и кораблекрушения

Необходимо отметить, что православный священнослужитель участвовал и в открытии Антарктиды  Беллинсгаузеном и Лазаревым на шлюпах «Восток» и «Мирный». Это был иеромонах Дионисий, находившийся на  «Мирном». Для надлежащего выполнения своих обязанностей он периодически переезжал на  «Восток», невзирая ни на какие метеорологические условия.

Во время кругосветного плавания М. Н. Васильева и Г. С. Шишмарева на  шлюпах «Открытие» и «Благонамеренный» в экспедиции участвовал священник Михаил Иванов (он располагался на «Благонамеренном»). Сохранились сведения, что в августе 1820 года на острове Уналашка отец Михаил крестил местное население, венчал живущих в (гражданском) браке русских с алеутками, крестил их детей. Всего же он покрестил 175 русских, креолов и алеутов.

На фрегате «Паллада», отправившемся в плавание (1852-1854 гг.) с посольством Е. В. Путятина, находился архимандрит из Александро-Невской лавры отец Аввакум.

К сожалению, ни иеромонах Дионисий, ни отец Михаил, ни архимандрит Авакум не оставили заметок о своих путешествиях. А ведь они наверняка имели бы большую ценность — священники, помимо всего прочего, были наблюдательными людьми, о чем свидетельствует книга «Фрегат «Диана». Это путевые заметки протоиерея Василия Махова о кругосветном в 1854-1855 годах плавании и о гибели фрегата у берегов Японии.

Поле гибели «Дианы» во время землетрясения у японского берега отец Василий с большими приключениями возвращался в столицу России. По пути вместе с некоторыми другими членами экспедиции даже попал в плен к англичанам (шла Крымская война). Но священника вместе с больными отпустили. На восточном краю империи батюшка оказался без гроша в кармане, но все-таки в декабре 1855 года добрался до Санкт-Петербурга. Впоследствии отец Василий Махов (1796-1864) совершил еще одно кругосветное путешествие: назначенный настоятелем церкви в Хакодате, он прибыл туда в сентябре 1858-го, но вскоре заболел и 19 декабря 1860 г. вернулся на берега Невы.

До последней искры жизни

Вообще же положение священников в дальних походах и на кораблях было незавидным. Несмотря на офицерские права, они подчас сталкивались с проявлением недостаточного уважения со стороны офицеров  и нижних чинов. Жалованье им шло небольшое. К тому же, в отличие от офицеров, флотские батюшки не могли рассчитывать на прибавку за выслугу лет и повышение в чине. Эти проблемы нашли отражение в нескольких публикациях отца Василия Гиганова.

Автор знал, о чем писал. Отец Василий  в 1892 году для несения пастырских обязанностей был командирован в загранплавание на крейсере 1-го ранга «Генерал-адмирал». Затем в 1894-м он плавал на крейсере 1-го ранга «Владимир Мономах», а в 1896-м — вновь на крейсере «Генерал-адмирал». По прошению протопресвитера военного морского духовенства 27 сентября 1897 года Василия Гиганова назначили священником в Новогеоргиевск, в церковь военного госпиталя. В 1897 году «за отлично-усердное и ревностное в течение шести лет исполнение им пастырских обязанностей на судах флота» отца Василия наградили скуфьей. Потом он принял монашество с именем Владимир, был назначен архимандритом, настоятелем Никандровой пустыни в Псковской области. После установления советской власти выпускал брошюры, осуждающие расстрел царской семьи и репрессии в отношении духовенства. В 1924 году  осужден на три года ссылки, дальнейшая судьба неизвестна.

Но, несмотря ни на какие испытания и невзгоды, флотские священники остались в морской истории Отечества на почетном месте. Одни из них обогатили науку своими трудами, другие пали во время морских сражений, русско-турецких и русско-японской войн, Первой мировой войны — с крестом в руках, до последней искры жизни исполняя свой пастырский долг.

К сожалению, немало священнослужителей было замучено и расстреляно во время Февральской и Октябрьской революций 1917 года и после них.

Виктор Кокосов