Петербург перегнал Ленинград

6 сентября 2011 года. За двадцать лет, которые Северная столица живет с новым-старым именем, в ней многое изменилось.
 

В 1991 году ленинградцы мечтали, что стоит им вернуть своему городу имя, данное Петром I, как дела пойдут иначе: все преобразится, засверкает, снова появится столичный лоск и придут, наконец, блага западной цивилизации. И, хотя жизнь оказалась намного сложнее, как ни странно, многие из этих надежд оправдались. И не в последнюю очередь благодаря названию Санкт-Петербург.

Ленинград двадцатилетней давности без боли вспоминать трудно. Грязь на улицах, по вечерам — горы мусора от толп торговцев, пытавшихся продать всякую всячину на каждом углу. При этом — пустые магазины и огромные очереди, «карточки ленинградца», без которых мало что можно было купить, и повсюду — молодые, но наглые банды рэкетиров, зародившиеся в конце восьмидесятых. Брошенные на произвол судьбы дети и пенсионеры, мизерные зарплаты и стипендии в восемь долларов в месяц. Гуманитарная помощь от немецкого Бундесвера — коробки с армейскими сухими пайками, ведь продуктов в Ленинграде оставалось на три дня. Серый, мрачный город с угрюмыми людьми, пытающимися выжить в нечеловеческих условиях.

Неудивительно, что идея вернуть городу историческое имя была воспринята как попытка что-то изменить в своей судьбе. Казалось: в Петербург инвесторы пойдут намного охотнее, чем в Ленинград, в казне появятся деньги и все улучшится.

И ведь действительно улучшилось, хоть и не сразу. Кардинальные изменения начались примерно с 2000 года, когда ставший президентом России петербуржец Владимир Путин решил, что трехсотлетие города — праздник всей страны. Тогда были отремонтированы многие улицы и здания, появились новые скульптуры. Люди вдруг увидели, что их город может быть действительно прекрасен.

После юбилея обороты только нарастали — Петербургу стали прививать европейский стиль. Повсюду появились цветочные украшения, променады, потихоньку начали исчезать ларьки. Грязи стало намного меньше, хотя до идеала до сих пор далеко.

— Тогда стала активно педалироваться идея сделать Петербург центром мирового туризма, —вспоминает директор туристической компании Наталья Лапина. — Начали с банального — принялись крутить за границей рекламные ролики по ТВ, участвовать в международных выставках. Эффект был, но небольшой. А потом поняли, что привлечь иностранцев в город можно, только сделав его комфортным и интересным. В первую очередь — для своих же. Все эти магазинчики, ресторанчики, музыкальные кафе, фестивали, опен-эйры появились именно тогда. Мне самой стало приятно проводить вечера вне дома! Каждые выходные мы находим что-то интересное, куда можно пойти или поехать. Стало столько событий, что глаза разбегаются. То бесплатный концерт под открытым небом, то уличная выставка, то спектакль в парке, то какое-нибудь шоу. И туристы сразу потянулись к нам. Те, кто приезжал в девяностые и посетил Петербург сейчас, говорят, что люди теперь улыбаются, город стал излучать позитив, в нем приятно находиться. Да, проблемы есть, и критиковать власти всегда найдется за что. Но спорить с тем, что Петербург преобразился в лучшую сторону, невозможно.

Инвесторы, кстати, не обманули ожидания. Они пошли в Северную столицу. Пусть не таким большим косяком, как хотелось бы, но все же намного активнее, чем в другие города страны. Пустыри на окраинах быстро стали превращаться в новые промышленные зоны, жилые кварталы, деловые и торговые центры. Не без влияния тогдашнего президента Владимира Путина в Петербург перебрались и мощные российские компании, которые стали крупными налогоплательщиками. В бюджете появились деньги, которые Смольный сразу бросил на социальные программы и благоустройство. Теперь уже на улице не увидишь толп беспризорников — этот бич девяностых годов. Да и число бомжей заметно поубавилось — раньше шагу нельзя было ступить, чтобы не встретить их.
Петербуржцы стали жить богаче. Это видно по количеству и качеству автомобилей.

— Помните, еще десять лет назад самой массовой моделью был «Опель Кадет» выпуска 1985-1987 годов? — говорит инструктор автошколы Георгий Емельянов. — На этих развалюхах, пригнанных из-за границы, полгорода ездило. Сейчас посмотрите — таких «лохматок» раз-два и обчелся. Пятилетний автомобиль машина уже считается старым, как в Европе. Все покупают новые, ну максимум — двухлеток. Раньше первой машиной моих учеников были старые «Жигули», теперь — сплошь «Ниссаны», «Шевроле», «Форды», «Хендай», «Фольксвагены», «Рено».

Кстати, многие из этих марок собираются прямо в Северной столице. Несколько мировых автоконцернов открыли свои производства в Петербурге. Это и рабочие места, и налоги, и продукция — машины и качественные запчасти по приемлемым ценам. Смольный сознательно пошел на создание автомобильного кластера, сделав город российским Детройтом. А сейчас формирует и фармацевтический кластер.

— Политику, которую проводили федеральные и городские власти в плане развития Петербурга в последние десять лет, я бы назвал вынужденной, — говорит политолог Дмитрий Иванов. — У них просто не было иного выбора, иначе положение стало бы взрывоопасным. Они получили город в ужасающем состоянии, и если бы не принялись рекордными темпами улучшать качество жизни, это могло бы привести к самым плачевным результатам. Но ситуацию удалось переломить. Последние десять лет город идет вперед. Иногда я представляю себе, что меня прямо из 1991 года вдруг перенесли в нынешний Петербург. Я пытаюсь представить, какой бы у меня была реакция. И понимаю, что был бы поражен. Наверное, что-то похожее я чувствовал, когда первый раз попал в капстрану — это же был другой мир. Сейчас наш город — другой мир по сравнению с ним же, но двадцатилетней давности. Тот Ленинград по всем статьям проигрывает современному Петербургу. Кстати, поэтому у оппозиции, играющей на протестных настроениях, мало что получается. Они пытаются кричать, что все в городе плохо, прямо хуже некуда, а люди выглядывают в окошко, сравнивают с тем, что было в девяностые, и видят, что это неправда. Наверное, власти есть за что критиковать. Но то, что они делали все последние годы — было единственно верным путем. И пройден он был пусть не идеально, но достойно.