Поэт и токарь

Выра — деревня с богатой историей — находится на старой дороге, которой пользовались еще древние славяне, ведя торговлю с Западной Европой. С появлением Санкт-Петербурга Выра стала одной из точек путешествия из новой столицы в Псков, Ригу, Минск и Киев. В начале XIX века по главным трактам поставили почтовые станции. Вырская — третья от столицы. Путники здесь могли передохнуть. В это время им меняли лошадей, и они ехали дальше.

Установлено, что Александр Пушкин проследовал через Выру по своим делам или «по казенной надобности» не менее 13 раз. Но в 1960-е о некогда оживленной станции ничто уже не напоминало. Стояли только два разрушающихся здания — бывший сельский дом культуры и склад. Для образцового советского поселка — бельмо в глазу. И их решили снести… И снесли бы, если бы не имя великого поэта.

Собственно, Александру Сергеевичу музей во многом и обязан своему появлению. А точнее — грустной повести «Станционный смотритель» о печальной судьбе Самсона Вырина, чья дочка Дуняша бежала с проезжавшим гусаром Минским…

Дело обстояло так. В Выре отдыхал ленинградский токарь Иван Дмитриевич Ларин. Он обратил внимание на необычные для поселка строения. Начал расспрашивать, тогда и узнал о бывшей почтовой станции. И  ростой токарь, ужаснувшись возможности потерять эти уникальные здания навсегда, стал добиваться, чтобы на этом месте открыли музей. Его «футболили». Успокаивали, что в городе и области музеев достаточно. Заверяли, что ветхие дома в Выре не представляют никакой исторической ценности… Тогда Иван Дмитриевич использовал последний аргумент. Он заявил, что это именно то место, где произошли события пушкинской повести.

«Обратите внимание на фамилию главного героя — Вырин, ясное дело, перекличка с названием деревни, где находилась станция. А проезжающий ротмистр — Минский — еще одна подсказка Пушкина, белорусский тракт ведет в том числе к Минску», — горячо убеждал Иван Дмитриевич. На слово ему не поверили. Подключились историки и пушкиноведы. Подняли архивы, изучили документы. В итоге пришли к выводу: «А ведь токарь прав!»

Денег на создание музея не было. Тогда Ларин приехал в село к председателю колхоза Павлу Семеновичу Терещенко. Тот обещал содействие. Рабочий выступил на собрании Ленинградского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников, сказал, что он и его товарищи «готовы личным трудом помочь восстановлению дорогих сердцу домиков».

Иван Дмитриевич трудился в Государственном оптическом институте. В столярной мастерской его предприятия сделали окна и двери. Сделали не за деньги, а вовремя специально организованного субботника. На кирпичном заводе в выходной день изготовили кирпич для восстановления домов.

На субботниках на разных заводах и фабриках рабочие Ленинграда заработали и передали будущему музею 300 рублей — сумма по тем временам немалая. Имя Пушкина оказалось настолько священным для тысяч людей, что они откликнулись и готовы были оказать любую помощь, чтобы поддержать инициативу токаря.

Ларин бросил клич населению оказать содействие в сборе старинных вещей, что у кого осталось. Мало-помалу дело сдвинулось с мертвой точки. Позже к инициативе токаря подключились и власти. Кроме двух домов восстановили и остальные постройки вокруг.

Когда провели очистку территории, под культурным слоем обнаружили выложенную булыжником площадку — так смогли определить размеры станции. А экспозицию подбирали буквально по пушкинским описании ям. На страницах повести оказалось достаточно информации, чтобы восстановить интерьеры в мельчайших подробностях.

Музей открыли в октябре 1972 года. Первоначально в коллекции насчитывалось всего 72 экспоната. Сейчас их — тысячи. И сотрудники гордятся тем, что в музее нет ни одной купленной вещи, все собрано жителями, энтузиастами, поклонниками творчества Александра Сергеевича. Это по-настоящему народный музей.

По музею можно бродить с пушкинским томиком, на каждом шагу отыскивая нужные цитаты. Вот герой повести приехал на станцию. Он промок под ливнем, неожиданно заставшим его в дороге в жаркий весенний день. Его первое желание — переодеться и испить горячего чаю. Станционный смотритель распорядился поставить самовар: «Тут он принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына…

Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи. Все это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие. Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах». Сегодня в музее можно увидеть и кровать с занавеской, и «сертук» — сюртук с медалями, и картинки на стене, изображающие историю блудного сына…

К сожалению, Ивана Ларина сегодня уже нет с нами. Но он воистину создал себе памятник нерукотворный. И сегодня справедливо будет поклониться этому удивительному человеку, который просто преданный читатель, но способный зажечь сердца тысяч людей. И каждый, кто побывает в Выре, разве не загорится желанием перечитать пушкинскую повесть?

Выра манит к себе еще и тем, что дальше по дороге в сторону Луги и Пскова — всего в трех километрах — еще одна достопримечательность, связанная с русской литературой. На холме над бывшим трактом возвышается усадьба Рождествено, где прошли детские и юношеские годы великого писателя Владимира Набокова. Но этому адресу мы посвятим следующее путешествие.

Анатолий Аграфенин
Фото автора