Сергей Дрейден: «Король Лир – это уже вершина»

Известный актер, запомнившийся массовому зрителю по фильму «Окно в Париж» вышел на сцену ТЮЗа в шекспировской пьесе, где сыграл Короля Лира, погибающего в отсутствии любви и понимания со стороны близких.

— Сергей Симонович, как вы выбирали профессию?
— Я не мечтал быть критиком, как папа (отец Сергея Дрейдена – известный театровед Симон Давидович Дрейден. — Прим. авт.). Я не думал быть актером, как мама. Я не примерял ее актерскую жизнь. Моя семья – театральные люди, вся моя жизнь была связана с театром. Теперь театр для меня – воздух.

— Вы на кого больше похожи — на маму или на папу?
— Мне кажется, что я больше похож на маму. А отца я всегда стеснялся. Я его помню в детстве, но весьма приблизительно. Пять лет он был в ссылке как политзаключенный, а в 1954 году, когда мне было уже 13 лет, я уже стеснялся его. Помню, как они с мамой меня встречали на платформе из очередного пионерского лагеря… Я его всегда стеснялся, даже в интимных, домашних ситуациях. Мама у меня другой организации, я, по сути дела, мамин сын. Хотя именно мама, как она сама мне говорила, не хотела ребенка. У нее в 1936 году погиб ребенок — мой старший брат. Она и не хотела ребенка, а отец, наоборот, всячески был ко мне расположен, но по-своему. Но я все время мечтал внутренне походить на маму.

— Психологи это все оправдывают: говорят, девочки всегда больше любят папу, а мальчики – маму…
— Но мы же о похожести сейчас говорим, не о любви. Вот в театре тема похожести – сильная штучка. Когда мы с Адольфом Яковлевичем Шапиро начинали «Вишневый сад» (спектакль МХТ им. А. П. Чехова. — Прим. авт.), он мне позвонил и сказал: «Сестру я нашел. Раневскую будет играть Рената Литвинова». А я расстроился, дал себе три дня, чтобы проверить, могу ли я играть с ней, потому что мы не были знакомы. И когда я приехал в Москву, сразу понял – шлюзы открыты. Понял,что она умна и что я могу играть ее брата. Мне это интересно.
 
— Для вас «интересно» главное слово?
— А как иначе? Как можно общаться с человеком, если он тебе неинтересен?

— А король лир, которого вы толькотолько сыграли в ТЮЗе, вам был интересен?
— Это уже вершина. У меня дома во-о-от такие стопки книг, о Шекспире. Но мечты сыграть его героя у меня н е было. Я просто п е р е читывал пьесы без всякого прицела, как театральную энциклопедию…

— Вы ведь играете «Короля Лира» как историю про любовь?
— Про отсутствие любви. Там есть момент, когда лир так и говорит: «Я больше не могу любить». Это же признание человека, который либо стал равнодушен, либо взрастил в своей душе ненависть. Это человек, который разрушается. Не потому, что он этого хочет, просто человека втягивает и втягивает воронка. На что бы ни взглянул, все отвратительно. А человек влюбленный – он защищен, он не видит гадости, он видит только прелесть. Отними у него любовь, и он будет наталкиваться все время на чужое, чуждое, неродное. Вот как собаки ищут хозяина.

— А вы собачник?
— Собаки – это мои близкие: уходящие, приходящие. Когда я вижу собаку, потерявшую хозяина, думаю, что есть и люди, которые так живут – ищут родное. Или живут по-другому. А беда лира в том, что когда он снова обрел любовь, она тут же и кончилась вместе с его жизнью.

Беседовала Екатерина ОМЕЦИНСКАЯ