Сергей Селин: «Душа отступает в кино все дальше и дальше»

2011 год он встречал с семьей: для маленькой дочки специально нарядили безопасную елку — без стеклянных игрушек. Девчушке в наступившем году исполнится годик, а ее папе — «полтинник». И гордиться ему есть чем: за плечами съемки в более чем пятидесяти фильмах, в том числе в принесшем бешеную популярность сериале «Улицы разбитых фонарей». Знаменитый Толя Дукалис заставил всех поверить — Селин «свой». Но дома «своего» видят нечасто: съемки, съемки, съемки…

– Сергей, накануне Нового года состоялась московская премьера фильма «Тихая застава», в котором вы снимались. О чем картина?
– Это история о событиях, произошедших в 93-м году в Таджикистане на границе с Афганистаном, когда российские пограничники более одиннадцати часов сдерживали бое виков, пытавшихся прорваться через кордон. На основе этих событий режиссер Сергей Маховиков создал полнометражную картину. Я там играю роль прапорщика Грицука, старшины заставы. В финале картины он погибает.  Это мужчина, который принял присягу единожды.
Да, страна развалилась, а застава стоит, на плацу развевается красное знамя — флаг страны, которой уже нет. Там есть символичный «режиссерский» кадр: снаряд попадает в карту Союза…

– Кто были ваши партнеры по картине? Хорошо ли было с ними работать?
– Знаменитый наш Ромео из фильма «В бой идут одни старики» — Рустам Сагдуллаев, начальника погранзаставы сыграл Андрей Чадов, снимался Игорь Савочкин… Для меня сегодня все партнеры хороши, тем более что в этой картине не было непрофессионалов. А их нынче в кино работает много.

– И не только в кино…
– Похоже, сбылась ленинская мечта — «каждая кухарка должна управлять государством»… Мое «взрослое» время пришлось на тот период, который наступил с горбачевской перестройкой, когда страну развалили (и продолжают это делать). Есть ровесники века, а я — ровесник революции в новейшей истории. А история эта обозначилась в 1991 году, даже раньше — в 1985-м. Голодные бунты, табачные бунты, водочные бунты… Я это хорошо помню: моя мама копила мне на «взрослую жизнь» деньги. Это была сберкнижка на мое имя, и в один момент эти деньги, копившиеся долгие годы, превратились в ничто, в кулек шоколадных конфет. Я так и сказал: «Мама, купи себе конфет…» И что неприятно, никто даже не счел нужным объяснить людям, что тогда произошло… К нам просто залезли в карман и все… Ничего, мол, страшного.

– Играть прапорщика, наверное, было несложно, ведь вы в армии служили…
– Служил — в 1979 году, когда мы ввели войска в Афганистан, и я туда просился. Но меня не взяли. Потому что мне характеристику плохую учительница дала — были у нас с ней идейные разногласия… Я вообще в школе был носителем нестандартных идей. Помнишь, как в «Республике ШКИД» — самоуправление?

– Вы испытываете тоску по советским временам?
– Испытываю. Я совершенно не приспособился, не привык жить в сегодняшних отношениях, в сегодняшнем социуме.

– Чего же не хватает вам сегодня в социуме?
– Я отвечу словами Аркадия Исааковича Райкина, точнее, сатирика Михаила Жванецкого, которые произносил один из героев Райкина: «Пусть будет изобилие, но пусть чего-то не хватает…» Такое впечатление, что сегодня всего хватает. Мы зажравшиеся. Мы уже не понимаем, в чем интерес, в чем смысл. Какая-то тупая, «коровья» жизнь. Вот если вспомнить, какие ленты-агитки про буржуев снимали на заре советской власти, вот они сейчас очень бы подошли…

– В каких вы отношениях со своими поклонниками?
– Бывает так, что идешь по улице и никто даже не подойдет. На следующий день — человек десять, двадцать вдруг будут просить, чтобы я подписал им что-нибудь, дал автограф, сфотографировался с ними. А бывают дни, когда все встречные здороваются со мной… Что это? Вычислить такие моменты невозможно, словно где-то ТАМ что-то происходит. Может, магнитные бури какие-то, о которых мы раньше не знали…

– А к собственной «сериальной» популярности вы как относитесь?
– Когда мы (Леша Нилов, я, все, кто в «Улицах разбитых фонарей» снимался) стали популярны, мы уже были взрослыми людьми, теми, «кому за тридцать». Если нас и прихватила звездная болезнь, то самым краем. Реакция была короткой.  Мы начали ездить по городам, встречаться, все время какие-то банкеты, разговоры с губернаторами, мэрами городов… Мы просто были первыми, и хорошо помнятся наши гулкие вначале шаги по «Ленфильму».
А тогда, в 90-х, и по «Мосфильму», и по «Ленфильму» чаще бродячие собаки шатались, чем люди, — жутковато было. Просто мы начинали…

– У вас и помимо «Ментов» есть замечательные работы. Вот с Евгенией Добровольской, например, у вас прекрасное партнерство в фильме «Случайный попутчик». Что для вас определяет — будете сниматься в картине или нет?
– Когда мне звонят с предложением, я всегда спрашиваю, что за роль, кто будет моим партнером, кто вообще будет снимать кино, сколько съемочных дней. Если мне говорят «Да он мент, всего-то пара съемочных дней…», я уже не хочу, мне неинтересно. Вот так в «Любовь-морковь» (сколько их там уже — две, три?) я отказался следователя играть… Вот предложили бы мне слесаря, водителя троллейбуса сыграть, работягу, я бы не отказался. Но кому нынче они интересны?  Кино нынче — чей-то бизнес-план. Душа как категория отступает в кино все дальше и дальше…

– А какое кино сегодня, по вашему мнению, надо снимать?
– На кино надо отпускать государственные средства и контролировать траты. Снимать надо патриотическое, реалистичное кино. А у нас что снимают?
Жизнь, которая недоступна девяноста с лишним процентам населения. Роскошь какая-то, «мерседесы». Показывают то, чего нет. Не наша жизнь. Мы колени сейчас сгибаем не перед тем и не перед теми, как какая-то деградирующая нация. Картинку с кого-то срисовываем, а нутро у нас другое. Мы ведь совсем не такие. Есть же память, уважение, традиции.

– Сергей, у вас есть сейчас театральные работы?
– Есть антрепризный спектакль «Осенний покер», который мы, правда, долго не играли, а вот в декабре собрались опять. В нем заняты Андрей Федорцов, Зоя Буряк, Мурад Султаниязов, Сергей Кошонин, Оксана Базилевич, Евгений Александров и я. Компания очень хорошая. Театр — это репетиции, беседы. Я дотошный: мне надо понять партнера, понять, как с ним работать.

Екатерина Омецинская