Тиль Швайгер: «От ролей нацистов отказываюсь даже в Голливуде»

Немецкий актер, режиссер продюсер и сценарист, известный российскому зрителю по фильмам «Достучаться до небес», «Босиком по мостовой», «Красавчик» и «Красавчик-2» прибыл в Россию (сначала в Москву, а потом и в Петербург), чтобы лично представить зрителям свой новый фильм «Соблазнитель».

Тилю Швайгеру через пару лет стукнет пятьдесят, герою, которого он играет в «Соблазнителе» — сорок два, а в жизни актер выглядит лет на тридцать пять: улыбчив, подтянут, одет «без понтов» — джинсы, кеды, черная футболка. И не скажешь, что мировая звезда. Сопродюсер фильма Том Циклер говорит, что работать со Швайгером приятно и легко уже потому, что он знает, что хочет сказать на съемочной площадке и чувствует себя там хозяином. Но от «скоростного реагирования» Швайгера порой возникают и трудности: малейшие технические неприятности Тиль требует разрешить мгновенно и русское «давай-давай» лучшее определение его стиля работы.
 
Российская премьера «Соблазнителя» (дословный перевод немецкого названия ленты означает «петух в красном вине» — это любимое блюдо главного героя) состоится 8 сентября. История жизни закоренелого холостяка драматурга Генри – сплошь романы и романчики, достойные женщины и девицы легкого поведения. Но однажды герой под дверью в свою холостяцкую берлогу обнаруживает… дитя лет восьми — Магдалену. Далее следует череда комедийных нелепостей и трагических стечений обстоятельств, зачастую отснятых общим планом и смонтированных «рваным монтажом». Зритель в зале то заходится смехом до колик, то обливается слезами над вымыслом и игрой Швайгера и искренними реакциями Эммы, младшей дочери немецкого сценариста и режиссера, которой в «Соблазнителе» пришлось сыграть малышку Магдалену.

— Господин Швайгер, что заставило вас использовать в качестве основы сценария «Соблазнителя» один из самых популярных сюжетов мирового кинематографа – отношения холостяка, не имеющего о детях ни малейшего представления, с ребенком? Вы были уверены, что подобная история обречена на успех или намеревались транслировать посредством нее свое отношение к проблеме?

— В мировом кинематографе уже и не назовешь сюжета, темы или истории, которые не были бы многократно эксплуатированы. Все, что можно было использовать, уже исчерпано… Я, конечно же, знал, что эта тема успешна, иначе и не начинал бы работу над картиной. А что касается моего личного месседжа, не могу сказать, что у меня была какая-то иная цель кроме пробуждения в зрителе эмоций. Вбивать молотком в головы зрителей идею я не собирался, мне было важно, чтобы люди что-то поняли, чтобы они плакали, боялись, смеялись и развлекались. Для меня важно, чтобы, уходя из кинотеатра, они подумали: «А тут было здорово! Да, жизнь она такая… бывает и так и так…»

— Можете ли вы определить жанр своего нового фильма? Ведь в нем одновременно есть  элементы драмы, комедии, мелодрамы?
 
— В Германии говорят, что это романтическая комедия и рекомендуют фильм к просмотру от шести лет, но, думаю, что это трагикомедия. Для меня главное – раскачать эмоции, переживания зрителей. Проблемы «лоскутной семьи», в которой перепутаны матери, отцы, дети от разных родителей в Германии очень актуальна. Но успешны далеко не все мои «проблемные» фильмы. Вот я делал ленту «Фантомные боли», совсем не комедию – на ней продюсер потерял очень много денег… В Америке я продюсировал ленту «One way» («В одну сторону». — Прим. авт.) про историю изнасилования и самосуда, которая тоже успеха не имела. И после этого я решил, чтобы отбить деньги, заняться комедией. Я сам люблю комедии, люблю смеяться и плакать, когда смотрю их. Хотя сам вопрос про жанр мне кажется странным: комедия это или трагедия, не важно. Главное, что в фильме все решено должным образом…

— Вы одновременно в «Соблазнителе» выступили и как режиссер, и как актер.  Трудно ли совмещать эти две ипостаси на съемочной площадке?

—  Я сразу просматривал отснятый материал, но ощущение, что что-то не так на съемках у меня было часто. Будучи режиссером, на монтаже я абстрагировался, говорил про себя — актера в третьем лице – «он». Иногда я себе, как актеру, не верил, а посмотришь – я со всем справился.
 
— Как вам работалось на съемках «Соблазнителя» с собственной дочерью?

— Это не первая ее роль: она снималась уже в «Красавчике» и «Красавчике-2». Но, правда, это были роли небольшие. Теперь же съемочный период составил 26 дней. Я перед этим много беседовал с ней о том, что надо быть профессионалом и много работать, чтобы стать настоящей актрисой. «Это очень серьезная вещь», — повторял я. Она стояла передо мной и закатывала глаза: «Ну, папа, ты мне уже об этом говорил!» На площадке она вела себя вполне серьезно, профессионально, повторяла все, что надо, слушалась меня, а вот дома, по окончании съемочного дня — уже нет.

— А на вас, когда вы были ребенком, что-то влияло, как на творческую личность?

— Кино. Помню, как в детстве, когда я первый раз попал в кинотеатр,  меня поразил документальный фильм, который назывался «Зов дикой природы». Картины природы на огромном экране абсолютно меня потрясли! А второй фильм, запомнившийся, понравившийся мне – это «Пеппи Длинный Чулок». Но самое сильное впечатление позже на меня произвел фильм «Midnight Run» (в отечественном прокате «Успеть до полуночи». — Прим. авт.) Мартина Бреста, режиссера, который стал моим кумиром. Это мой любимый, идеальный для меня фильм с участием Роберта де Ниро. Все это, пожалуй, и стало определяющим.

— Ваши картины славятся своим музыкальным оформлением. Есть ли у вас какие-то секреты формирования гармоничного саундтрека?

— Музыка в фильме – одна из самых важных вещей. Я работаю с двумя композиторами, а у них есть еще свои партнеры. Обычно до начала проекта я говорю им, в каком направлении собираюсь двигаться, какого характера музыка мне нужна. В фильме «Босиком по мостовой», например, мне нужно было только фортепиано и никаких скрипок… И когда они мне играют, то, что сочинили, я обычно говорю: «Молодцы! Это прекрасно! Я люблю вас!» Но я использую и простую, популярную музыку, которую кто-то  может счесть и кичем. Прежде чем я выберу такую мелодию, я могу перебрать сотни мелодий, ведь музыка должна волновать, идеально соответствовать тем эмоциям, которые вызывает происходящее на экране. А сложносочиненная музыка в фильме может и не работать.

— Как вам Петербург? Что вы успели здесь посмотреть?

— Я уже не первый раз в Петербурге. Впервые я был здесь тридцать лет назад, когда город еще был Ленинградом, и я очень ждал нынешнего визита. Вчера мы катались на катере по рекам и каналам. Это потрясающе красивый город – я уже сейчас хочу сюда вернуться.
 
 — Недавно вы отказались играть в фильме Федора Бондарчука о Сталинграде, который он снимает под Петербургом…

— Федора я очень уважаю и как человека и как режиссера. Я с ним  ужинал в Петербурге, и обязательно с ним еще поработаю.  А от ролей нацистов я отказываюсь даже в Голливуде.
 
— Не входит ли в ваши дальнейшие творческие планы какой-либо совместный проект с российскими кинематографистами?

— Я обязательно сюда вернусь. Вчера меня спросили, не хотел бы я снять как режиссер эпизод фильма «Петербург, я люблю тебя» (по аналогии с состоящим из 18 короткометражных новелл сериалом «Париж, я люблю тебя», причем каждую новеллу, имеющую свой сюжет о любви, снимал  другой режиссер. — Прим. авт.). Так что теперь я  ищу интересный сценарий. Предлагайте, если таковой есть у вас или вы имеете на примете кого-либо!
 
Записала Екатерина Омецинская

фото: movies.ya1.ru