Женская крепость

Оборонительный рубеж «Ижора» был построен поразительно быстро — за лето 1943 года. Военные изумлялись энергии и мастерству создателей укрепленных огневых точек. Вернее, создательниц. Линию укреплений на юге Ленинграда в рекордный срок возвели женщины из инженерных рот.

 

В строительстве дотов участвовала Лидия Лаврухина—Утина, проживающая ныне в Купчино. Сегодня Лидия Ивановна рассказывает о пройденном военном пути, о неприметной и весомой роли инженерных войск в битве за Ленинград. 

 

Когда началась война, Лидии Лаврухиной было 17 лет, она успела окончить восьмилетку и отучиться год в вечернем техникуме. После сдачи экзаменов студенты были мобилизованы и отправились рыть противотанковые рвы. 

 

– Нас не называли «народное ополчение», — говорит Лидия Ивановна. С 1941 по 1942 год мы не очень разбирались, к каким частям относимся. Ленинградцев забирали с производства, из училищ, и комплектование этих групп не было настолько организованным, чтобы именовать их какой—либо частью. От нас требовали военной дисциплины, но как называть, не знали. В тот период мы были не «народное ополчение», а «стройармейцы».  Впоследствии, весной 1942 года, нас присоединили к регулярным частям, мы стали строить доты и дзоты. 

При первом выезде летом 1941 года под Красное Село группа молодежи ничего не успела сделать. Запомнилась брань небритого, осатаневшего артиллерийского офицера в адрес старшего группы: «Куда вы их привезли? Немцы по шоссе на мотоциклах разъезжают!». Потом был авиационный налет, только вместо бомб на девчат посыпались листовки. 

Летом и осенью 1941 года группу девушек перебрасывали на разные направления, в том числе на южной окраине за Московским проспектом мы делали бетонные надолбы. 

– Они и сейчас стоят, эти треугольники у Пулково, — говорит Лидия Ивановна. 

 

Зиму 1941—42 года Лидия Лаврухина провела в Ленинграде. 

– Обеспечивали дровами пекарню, совместно с военными ломали на топливо дома по обоим берегам Невы, — рассказывает Лидия Ивановна. — Дом нашей семьи (он стоял на правом берегу, за Володарским мостом) тоже разобрали. 

В январе 1942 года хлебные карточки почти не отоваривались, хлеба не было, паек выдавали мукой. И муки было чуть-чуть — когда ее заворачивали, получался сверточек немногим больше самодельной цигарки, «козьей ножки». Люди тут же, едва получив, съедали эту крошечную порцию. Это было самое тяжелое время, самая большая смертность блокадного периода. 

В марте Лидия возила воду в бочках в пекарню на Троицком поле. А в апреле—мае участвовала в уборке города.

Ленинград весной 1942 года очистили девушки и женщины из МПВО и других вспомогательных объединений. Они разбирали завалы, удаляли с улиц накопившуюся грязь, вывозили останки погибших, искали по домам и спасали осиротевших детей. 

– Наш участок уборки был на проспекте Обуховской оборо-

ны, — рассказывает Лидия Ивановна. — Покойников с марта—апреля 1942 года свозили на кладбище 9 января. Их было очень много. Муж моей сестры с ужасом рассказывал об увиденном на фабрике «Красный ткач» в Веселом поселке: штабеля мертвых тел. Оттуда их увозили на Пискаревское и другие кладбища. 

Людей в нечеловеческих условиях поддерживало радио. Лидия Ивановна с теплотой вспоминает выступления Ольги Берггольц и Марии Петровой. Когда утихала бомбежка, они начинали говорить.  Сильный голос, четкая дикция ведущих успокаивали, вселяли надежду и даже уверенность. 

Труженики фронта

Тяжелые потери армии и необходимость пополнения вынудили командование перевести солдат инженерных войск в боевые части. Их работу взяли на себя девушки и женщины.  В мае 1942 года Лидия Лаврухина и ее подруги стали кадровыми военнослужащими, их приписали к воинской части 37593.

Инженерные войска — самая неприметная, но тяжелая часть армейской службы. Трудно, рискованно, а в сводках почти ни слова о тружениках фронта, которые  строили переправы, обеспечивали продвижение и закрепление на новых позициях.

Лидия Ивановна смотрит на карту Ленобласти: сплошь знакомые названия, в войну она исходила эти места пешком.  Девушки копали заградительные рвы и окопы у Мельничного ручья, потом Парголово, Лисий Нос, Агалатово, Сертолово, Вартемяги…  С мая 1942 года отряд работал в Песочном, Дибунах, потом у Белоострова. Здесь, под Белоостровом, отряд уже вел более техничное, обстоятельное обустройство линии обороны. Дерево—земляные огневые точки,  сложная система окопов с бортами из жердей и даже бревен, с ответвлениями, нишами для размещения раненых, с бойницами. Это была вторая линия обороны, в 2—3 километрах от линии фронта. Солдаты приходили с передовой, любовались, сожалели, что нельзя у них на передовой обустроить позиции по всем правилам фортификационного искусства. 

Девушки сами рубили и подносили бревна. Стойки и жерди связывали металлическими тросами. В обязанности Лидии входила установка удерживающих борт толстых анкерных кольев. 

Под Белоостровом строителей укреплений нещадно обстреливали — «мы были под огневым дождем». Однажды при близком разрыве ее сбросило ударной волной в окоп, на спину упал анкер. «Я помню свой страх: показалось, что это снаряд, не решалась даже пошевелиться, ожидала взры-

ва», — говорит Лидия Ивановна. 

А осенью 1942 года, когда войска двух фронтов стремились прорвать блокаду и шли на соединение, рота работала у Синявино. Вязали на специально изготовленных козлах фашины — связки прутьев для прокладки гати на болотах, чтобы наши танки могли пройти и не увязнуть.

Часть девушек отправили на Невский пятачок, они вывозили с плацдарма раненых на собачьих упряжках. Лидия в их число не попала. После прорыва блокады роту отправили восстанавливать мосты на Неве. 

Весной 1943 года роту перевели в Ленинград, в Московский район. Рота начала строить укрепления в ходе подготовки новой войсковой операции.

 

Линии укреплений предназначены не для одной лишь обороны. Они должны «идти» за наступающими — новые и новые укрепления, тысячи тонн бревен, камней, арматуры, вынутого грунта и залитого бетона.  Самым крупным строительством была линия дотов на юге Ленинграда — рубеж «Ижора». 

– Доты мы начали строить в 1943 году от кладбища 9 Января, по Витебской железной дороге и за ней, — рассказывает Лидия Ивановна.

Работали под обстрелом, меня там ранило в ногу.

Доты были разного устройства: с одной амбразурой, с двумя, пулеметные и даже артиллерийские полукапониры. В ходе постройки отделение из 10 человек копало котлован, делало опалубку с двух сторон на толщину стены. Лидия Лаврухина сколачивала доски и выводила на закругление, скос верхней части. Ее работа называлась «кружилиха». Не менее сложной была опалубка под двери и пулеметные амбразуры. Строили основательно, как дом. Только прочнее. 

Возводили эстакаду, чтобы могла въезжать и разгружаться трехтонка. 

– Все на себе, и бревна, и переброска бетона, — вспоминает Лидия Ивановна.— Даже военные, артиллеристы из—под Пулково, глядя на нас, поражались: «Сколько можно надрываться? Шли бы лучше в боевую часть, солдаты сидят в обороне, а вы так жилы рвете!»

На заливке женщины по очереди, увязая в бетоне, отгребали раствор и трамбовали двуручной толкушкой–«бабой», чтобы не было пузырей. Опалубку снимали через день—два. 

Заливали и трамбовали на совесть, без вытекания, без недоливов. Недавно, когда Лидию Ивановну пригласили на акцию памяти у одного из построенных ей дотов, она отметила с гордостью, глядя на сверкающую черной краской стену: ни одного пузыря! А ведь строительство шло с предельно высоким темпом, в условиях маскировки, бетон заливали по ночам при потайном синем свете с абажурами. 

Доты накрывали песком и дерном, опять же принося грунт вручную, на носилках. 

Лидия Ивановна показывает фотографии. 

– Вот этот построен у кладбища 9 Января, на Димитрова, 24. Очень интересное сооружение было на Московском проспекте. А еще мы делали амбразуры в домах, превращая их в военные укрепления: вытаскивали кирпичи, цементировали проем. 

… Сохранившиеся до наших дней доты рубежа «Ижора», например у дома 10 по проспекту Славы и дома 33 по Пражской улице, откопаны и приведены в порядок. В этих приземистых маленьких крепостях есть своя красота. Глядя на амбразуры, можно представить боевую мощь укреплений и усилия строителей. Зная  историю, можно по достоинству оценить тот вклад, который они внесли в ленинградскую победу, даже если сами не сделали по врагу ни единого выстрела.

 

Дмитрий ПОЛЯНСКИЙ